Навязанная жена. Нелюбимая

А может, никакого голоса и не было? Может, от боли и усталости мне померещилось?

– За что? – поинтересовалась я, глядя перед собой.

– Что спасти твоего жениха будет так сложно? – Я слегка поменяла положение и взглянула на Бекки. – Сложно. Опасно и почти невыполнимо.

Она закивала, прижимая руки к груди.

– Я не обладаю магией и не понимаю, что именно вы делаете, но я… я вижу, как наросты и темнота уходят с его тела. Вижу, как бурлит золотая вода, слышу… сама не знаю, что слышу. Этот жуткий писк. Вы так рискуете всем ради Келвина… я не смогу вас отблагодарить должным образом.

– Мне ничего не надо. Поверь, я здесь не из-за твоей души и не из-за жажды наживы.

– Потому что… так правильно. Потому что я должна быть здесь.

И это, наверное, был самый правильный ответ. Я должна быть здесь. И точка.

Вернулась с противоожоговой мазью Селения.

– Ее делали нейтральные целители, так что проблем не будет, – осторожно смазывая кожу, сообщила она.

Для того чтобы мазь хоть немного впиталась, нам пришлось ждать еще минут пятнадцать.

И весь процесс повторился от начала и до конца: золотая вода, тьма в моих руках, которая отчаянно сопротивлялась, кусалась, била разрядами и заставляла меня шипеть от боли. Три захода, снова передышка и мазь на моих воспаленных руках.

Келвин уже не лежал полутрупом. Он начал стонать, дрожать и даже вырываться, когда я действовала особенно жестко. Сестры даже были вынуждены привязать его к кровати. Бекки старательно придерживала плечи и со слезами уговаривала жениха потерпеть.

Селения тоже не стояла в стороне. Я убирала темную сущность, а она залечивала раны и вливала в парня огромные дозы обезболивающих и противовоспалительных настоек, водила над его телом руками и шептала заклинания.

Последние фрагменты выводить оказалось сложнее всего. Они расположились вокруг рваной раны, которая сильно воспалилась из-за темного воздействия. Я убирала буквально по кусочку. Практически не чувствуя рук, работая лишь на силе воли и упрямстве. Было бы глупо сейчас все бросить и отказаться.

– Рану придется открыть, – прохрипела я, с трудом ворочая языком. – Там много гноя и омертвевших тканей. Это все надо удалить и почистить.

– Я все сделаю, – кивнула Селения. – Давайте.

Боги, каких сил мне стоило сделать последний рывок! Сложно собраться, когда находишься на пределе магических способностей, когда сама готова стонать и рыдать от боли. И настойки уже не помогают. Ничего не помогает.