Навязанная жена. Нелюбимая

Проклятие! А ведь я считала, будто избавилось от чувства вины за то, что стала темной в роду светлых. Я гордилась своими способностями и тем, чему смогла научиться в Свободных землях. И не хотела другой жизни. А сейчас шла по коридору императорской резиденции и ощущала себя маленькой девочкой, которая вновь стала разочарованием своей семьи.

Словно чутко уловил мое настроение, Алекс взял меня за руку и осторожно сжал, как будто говоря, что все будет хорошо, что вместе мы со всем справимся. И я ему верила.

Наконец, галерея закончилась. Свернув налево, мы попали в новый коридор, шли по которому совсем недолго. Вскоре служанка остановилась у двухстворчатых дверей и с поклоном отступила. Стоило нам подойти, как створки медленно распахнулись, пропуская нас вперед.

Алекс тут же разжал мои пальцы, шепнув напоследок:

– Я рядом, куколка. И я, кажется, нашел ближайшее кладбище. Так что если кто-то посмеет тебя обидеть, все их светлое великолепие ждет много чего интересного.

Он произнес это таким тоном, что я не смогла не улыбнуться. Хотя понимала: он не лжет, а вполне себе готов сделать все это ради меня.

Подхватив подол черного платья, я со счастливой улыбкой на губах смело шагнула внутрь.

– Франческа! – Крик матери был таким… проникновенным, громким и отчаянным.

Застыв на середине пути, я молча наблюдала за тем, как прекрасная леди Морентон… мама… моя милая мама, которая нисколько не изменилась за эти годы, даже еще сильнее похорошела, забыв о нормах и правилах, подбежала ко мне и обняла так сильно, что у меня сбилось дыхание.

– Франческа! – прошептала мама.

Отстранившись, она взяла мое лицо в руки и внимательно осмотрела. Она пристально изучила каждую черточку, замечая каждое изменение, которое произошло со мной за эти годы. Я послушно замерла, позволяя ей все, что она захочет.

Никогда не думала, что так соскучилась по ней, по ее прикосновениям, по улыбке и голосу. Все эти годы я гнала от себя мысли о прошлом, вспоминала лишь о плохом, чтобы не травить себе душу. А ведь было и хорошее. Много хорошего.

– Какая ты стала взрослая! – сморгнув подступившие слезы, произнесла она и отступила, чтобы рассмотреть меня целиком.