— Франческа не вещь, чтобы отдавать ее кому-то или забирать. Однажды я уже выкрал ее, лишив воли и свободы выбора. Больше это не повторится.
— А ты не думал, что все может измениться? — быстро проговорила она и затараторила, боясь снова быть прерванной: — А вдруг этот Вермонд ей больше не нужен? Любовь… боги, вы еще так молоды! В вашем возрасте так легко перепутать желание с влюбленностью, а симпатию с любовью! А если ее связывала с некромантом лишь страсть?
— Мам, я ценю твое мнение, но оставлять Франческу в Запределье лишь потому, что она удобная…
— Не удобная, а избранная для тебя самой Судьбой.
И ты ее любишь. Разве этого не достаточно?
— Для нее недостаточно, — резко произнес он. — Фрэн достойна большего, мама.
— Ты так уверен, что не сможешь дать ей это? Рейган, я тебя не узнаю. Раньше ты ни за что бы не остановился и добился желаемого. Ты же смог влюбить в себя Алфею…
— С Фрэн так не будет. Я не собираюсь давить на нее, заставлять, соблазнять и принуждать.
— О каком принуждении ты говоришь? — Никандра подошла ближе и, положив руку на его плечо, заглянула в глаза.
— Просто покажи ей, какой ты. Самый лучший, сильный, смелый.
— Этого недостаточно, чтобы полюбить, — горько улыбнулся Рейган."
"— Иногда хватает всего взгляда. Так произошло у нас с отцом. Я ведь тоже должна была выйти за другого, — неожиданно призналась вдовствующая княгиня, — а он собирался посвататься к моей кузине. Приехал, весь такой смелый, красивый… Нам хватило одного взгляда, чтобы понять, что мы не сможем дальше друг без друга.
— Боюсь, у нас с Франческой все иначе.
— Долг перед княжеством и вина застилают тебе глаза, дорогой. Присмотрись, Рейган. А вдруг твои чувства не так безответны, как ты думаешь? — мягко предложила Никандра, нежно коснувшись его лица. — Мне очень жаль, что вся эта боль пришлась на твое правление… но ты не должен нести на себе всю тяжесть один. Понимаю, ты хочешь оградить ее от всего, хочешь отпустить, считая, что так правильно. Вот только ты ошибаешься. В конце концов, вас свела сама Судьба.
— Чтобы мы спасли Запределье, — возразил Рейган.
— И друг друга. Если кто и способен спасти тебя от всей этой боли, то только она.
— Ты не можешь знать наверняка, мам.
— Не могу, но я чувствую.
— Нет, — упрямо повторил Рейган, отстраняясь, и покачал головой. — Фрэн… я не хочу, чтобы она спасала меня, мам. Мне не нужна ее жалость… а любовь она дать не сможет.
— И что теперь?
— Ничего. Я просто буду рядом, оберегать ее, защищать.
