Оставались лишь две проблемы: Лида с ее беременностью и Тамара со своей принципиальностью. Было абсолютно ясно: учитывая состояние первой, вторая не даст никаких шансов для разговора. Ничего путного на этот счет ни тому, ни другому в голову не приходило, а потому решили не торопиться. Самое главное сейчас — делать вид, что приняты чужие правила игры.
Так что за Тамарой теперь Алексей следил тайно. Иногда ему так хотелось подойти к ней, обнять, поцеловать, но… он останавливал себя неимоверным усилием воли: ничего такого делать пока нельзя.
Да и Тамара нигде не появлялась одна, только с приятелями, которые не отходили от нее ни на шаг.
Конечно, их постоянное присутствие раздражало, злило, даже заставляло ревновать, но в то же время и успокаивало: не одна все-таки. Отслеживая шаг за шагом ее жизнь, он считал дни до защиты диплома и думал: что же теперь на душе у самой Тамары? Успела все забыть или, как и он, играет в равнодушие? Понять это по ее поведению было невозможно, а неизвестность заставляла Лешу мучиться еще сильнее.
Однако вскоре в продуманный план действий вмешалось непредвиденное обстоятельство. Однажды утром Иннокентий Вельяминович вызвал их с Лидой в кабинет, без лишних слов усадил в служебную «Волгу» и отвез в городской Дворец бракосочетаний, где их уже ждали.
Твердо решив для себя, что свадьбы с Лидой не будет, Алексей выкручивался как мог: отказался подавать заявление на май — мол месяц такой, что потом всю жизнь будут маяться; кроме того, к данному мероприятию надо подходить ответственно, и нет нужды совмещать свадьбу и работу над дипломом.
Только после защиты!
Странно, но, заполняя в кабинете заведующей бланк заявления, он впервые подумал о том, что Тишковские вряд ли позволят записать Лидиного ребенка на его фамилию… А жаль, от малыша он отказываться не хотел.
Кто знал, что через день эта проблема разрешится сама собой…
9
…Огромное количество танцующего в сумраке люда напоминало окруженное грозовыми всполохами колышущееся море, над волнами которого грохотали раскаты грома.
При более детальном рассмотрении в общей массе проступали сначала группы, а затем и отдельные двигавшиеся в такт музыке индивидуумы, многие из которых не имели ярко выраженных половых признаков, были причудливо причесаны, разукрашены и одеты кто во что горазд.
Голос диджея, афиши с именем которого целую неделю пестрели на каждом углу, прорывался сквозь грохот динамиков длинными тирадами и междометиями.
