Мы с ним в детстве так часто играли: поссоримся, подуемся друг на друга за ужином, а перед сном помиримся. Он мне даже колыбельную пел, я помню… А потом — исчез. Дядя Леша, ну почему он нас тогда бросил, променял на чужую семью?
— Так вышло, — тяжело вздохнув, ответил тот и слегка коснулся второй рукой ее ладони. — Никто не застрахован от ошибок: жизнь намного изобретательней наших фантазий.
— Фантазии… В детстве в моих фантазиях всегда был папа… Думаете, это легко забыть?
— Он и сам этого не может забыть… Ты вот что… Попробуй общаться с ним, не оглядываясь на прошлое.
Я уверен, пройдет время — и ты его поймешь. Поймешь и простишь. У тебя замечательный отец.
— Хорошо вам, взрослым: все свои ошибки уже совершили, поумнели, помудрели, теперь можно и прощать, — вздохнула Юлька.
— Ошибаешься… Закон жизни: пока человек жив, он постоянно совершает ошибки… Чтобы было что исправлять, — горько усмехнулся Алексей. — И жизненный опыт, как ни странно, помогает избежать их лишь в мелочах, но не в глобальном масштабе.
Какое-то время они шли молча. Алексей готов был продолжить тему, но, чувствуя, что Юлька напряженно о чем-то думает, не решался перебивать ее мысли.
— Вы тоже строите площадь Согласия? — наконец спросила она.
— Какую площадь?
— Мама постоянно твердит, что у каждого в душе должна быть площадь Согласия.
«Площадь Согласия своей души, — сразу вспомнил Алексей строку из журнальной статьи. — Так вот откуда это у Тамары!»
— Твоя мама права: площадь Согласия всегда лучше, чем поле битвы.
— А вы умеете прощать?
— Приходилось…
— Нет, вы меня не поняли: после глобальной ошибки вы прощали кого-нибудь? Человек совершил ошибку, а вы его простили, — конкретизировала она вопрос.
— Пока нет, — чистосердечно признался Алексей, снова вспомнив о Тамаре. — Не простил.
— Значит, вы должны меня понять… Я насчет того, что веду себя, как капризная, избалованная девочка… Дело не только в том, что пока не могу простить папу. Просто хочется как можно дольше называть белое — белым, черное — черным, хочется плакать, когда грустно, смеяться, когда смешно! Почему, повзрослев, люди начинают врать, становятся ненастоящими?
— Это как?
— Возьмите моих родителей: я же знаю, что мама продолжает любить папу, хотя делает вид, что это не так.
И папа постоянно ею интересуется… Как мне кажется, тоже неспроста. Неужели надо было разводиться, чтобы вот так вот всю жизнь друг друга мучить? Или взять вас с Тамарой: у вас была очень красивая любовь, мне мама рассказывала.
