Назад в СССР 2

Судя по зареву, завтрашний день обещал быть погожим. Это радовало, значит, и ночь будет, как и прошлые две, не холодной. Я беспокоился за Олега. Надеюсь, он не замерз ночью. Мы вышли на поляну. Петрович остановился. Парни, воспользовавшись паузой, скинули рюкзаки и уселись на них.

Фронтовик огляделся:

— Так, ребятки, темнеет уже. Боюсь, в темноте пропустим что-то важное. Не можно дальше идти. Заночуем здесь, а с рассветом дальше пойдем.

“Скауты” одобрительно загудели, и только Быков, шмыгнув носом, решительно возразил:

— Так у нас же фонарики есть, можно еще пяток-другой километров пробежать…

— Фонарик пятнышком округу щупает, а мне обзор шире нужен.

Без всей картины не ясно, куда идти. Тут тропинка совсем захирела. Мальчик мог в любую сторону податься. Вот утром и поищем его следы, чтобы, не дай бог, в другую сторону не уйти.

— Я согласен с Петровичем! — поспешил высказаться Трошкин. — Да и ноги уже гудят, и рюкзак этот такой неудобный. Все плечи натер.

— Это тело у тебя, Илюха, неудобное для подобных мероприятий, — усмехнулся Быков.

— Тяжелее стула за всю жизнь поди ничего не поднимал.

— Так! — оборвал Петрович. — Отставить глумиться над боевыми товарищами. Мы команда, и писькомерство прекратить. Запомни, сынок, отряд силен ровно настолько, насколько могуч его самый слабый боец.

— Да я же пошутил, — стушевался Антон, — Я просто спорт пропагандирую, чтобы Илья в спортзал наконец решился пойти.

Разбили лагерь. Для брезентовой палатки пришлось заготовить кучу кольев. Я с грустью вспомнил удобные палатки-автоматы с “Алика”.

Почти невесомые, и раскладываются одним взмахом руки.

Развели костер. Набрали в ручье воды и на рогатины повесили закопченный котелок. Петрович выпотрошил туда банку ГОСТ-овской тушенки и швырнул горсть макарон.

Нехитрая похлебка, напитавшись дымом костра, на вкус показалась божественна. После вскипятили чай. Петрович успел надрать по дороге каких-то травок, сыпанул их вместо заварки и вскрыл банку сгущенки.

Где-то заунывно заухал филин.

Костер отбросил клочья тьмы по периметру лагеря. Та пыталась подобраться ближе, но новая порция дровишек оттеснила ее еще дальше.

— Как же ночью в лесу страшно. Я бы не смог один здесь. Как там Олежка?… Бедный.

— Не нагнетай, — сказал я. — И без того тошно. Я его хорошо знаю, — я не стал упоминать, что из прошлой жизни. — Есть в нем стержень. Выкарабкается…

Я задумался. Маленький мальчик увидел убийство матери. Не каждый такое выдержит и пронесет через года.