Назад в СССР 2

Мы с его отцом еще в школе дрались. Так только беда с сантехниками всегда у нас. Гришка как запьет, так на работу не выходит. Вот и присылали нам подменных слесарей с соседних участков, а может, и из соседних ЖЭКов даже. Разве всех упомнишь? А этот так похож на сантехника был, и одежду поношенную подобрал, и кусок шланга на плечо повесил, вот он, лежит в коридоре, бросил его второпях. Только морда у него больно чистая была для работника такого профиля. И глаза колючие. У Гришки они добрые, пьяненькие, как у старого сенбернара.

— Ясно. Описать подробнее его сможете?

Тут Сотник немного задумался.

— Обычный мужик, обычного роста. Ничего примечательного. Волосы то ли русые, то ли потемнее, в глаза не бросились, средней длины. Глаза, нос и уши — все имеется. Но ничего не запомнил, будто он загипнотизировал меня своей претензией. Я, как подумал, что Плотниковых топлю, так будто ножом по сердцу. У них же ребенок маленький.

— Спасибо, Павел Егорович. Сейчас приедет следователь и запишет ваши показания под протокол.

— До свидания, товарищи милиционеры. Вы уж найдите его, а то меня жена со свету сживет. За холодильник новый и за цацки ее…

— Найдем, Павел Егорович, обязательно найдем.

Мы вышли в подъезд. Погодин виновато смотрел на меня исподлобья:

— Ты это… Андрюха, извини, что не пошел с тобой. Не верилось мне, что шляпник и сантехник — один персонаж.

— Ты хорошо бегаешь?

— Бегаешь быстро, говорю?

— А он быстро.

— А ты его разглядел?

— Маленько, сбоку-сзади ракурс был. Но узнать смогу. Фоторобот бы составить.

— Какой еще фоторобот?

— Субъективный портрет. Не слышал, что ли? По описаниям внешности составляют портрет преступника.

— Из чего составляют?

— Из фрагментов фотографий, из изображений частей лица, не знаю, что у вас, то есть, у нас в управлении есть.

— У нас точно такого нет, — замотал головой Федя.

— Хреново, — я задумался. — Мысль есть… Раньше фоторобот не составляли, а рисовали. Художник есть знакомый на примете? Ты вроде, как-то говорил, что у тебя дядька двоюродный по линии десятого колена картины рисует.

— Не рисует, а пишет,

— Да хоть мажет! Есть?

— Ну есть, только как он нарисует морду подозреваемого, если он его никогда не видел?

— Я же говорю, по моим описаниям, потому и называется портрет субъективным.