Назад в СССР 2

Сплошь и рядом возникали оказии, когда бывшие барчуки жили бок о бок со своей прислугой на равных правах на унитаз и раковину на общей кухне. Особенно этим славился Питер. Наряду с другими гениальными изобретениями эпохи КПСС: граненым стаканом, коврами на стенах и атомным ледоколом, коммунальные квартиры были явлением чисто советским.

— Ничего не сделали, — Федя скривился так, будто зажевал лимон прямо с кожурой, — просто я вырос в коммуналке. И сейчас там живу с мамой. И, понимаешь, я вроде уже не Федька-шантрапа школьная, и хожу не в коротких штанишках на лямке, а офицер милиции, но там я как был пацаненком, так и остался.

Никто не воспринимает меня всерьез. В коммуналке свои законы. Как в семье. Только семья — образование сплоченное и дружное, а в коммуналке грыземся по каждому поводу. Спорим за время в ванной, за лишнюю конфорку на плите, за возможность развесить белье в общем коридоре. В общем, преисподняя, да и только. Хотя нет. Хуже. Бесы могут в преисподней жить, а в коммуналке бы вздернулись.

— Ну, ты краски-то не сгущай, коммуналки для людей делались, когда все ломанулись из деревни в города, все же лучше, чем на вокзале ночевать. И люди там замечательные росли. Алиса Фрейндлих, например. Одна из моих любимых актрис. Смотрел “Служебный роман”? В прошлом году вышел.

— Это где мужик мямля, а баба начальник? Смотрел. Только в жизни не бывает такого. Вот совсем как Трошкин твой. Парень хороший, но увивается за начальницей, а толку ноль, и жизнь проходит мимо.

Так себе фильм. На разок глянуть.

— Поверь мне, этот шедевр еще лет пятьдесят точно показывать будут. А может, и больше.

Нашу дискуссию неожиданно прервала старая дверь с потеками заскорузлой краски. Она бесцеремонно распахнулась, чуть не прищемив мне ногу, и выпустила из своих недр колоритную даму в ситцевом халате в блеклый цветочек и с батареей бигудей на голове. Женщина средней полноты была “пограничного возраста”, когда дети уже взрослые, а внуки еще не народились, а так хочется оставаться молодой.

Старалась держаться, как модель на подиуме, выставив вперед увесистую грудь в окружности далеко за девяносто.

Тетя стрельнула по нам беглым взглядом, а поняв, что до ее потенциальных воздыхателей мы не доросли как минимум лет на двадцать, недовольно сквасила губы цвета японской сакуры, и уперев руки в мясистые бока, въедливо спросила:

— Вы к кому? К Лерке из пятой комнаты? Так ее дома нет.