Пермякова бросила на меня затравленный взгляд и поспешила скрыться в темной комнате.
— Куда вы? — окликнул я погромче.
Та, ничего не сказав, исчезла в черном проеме.
— Я знаю, что вы меня слышите… — продолжал я налаживать контакт. — Ваша мать до сих пор переживает. Думает, что вы погибли. Что он с вами сделал? Похитил? Ну, ничего. Мы вернемся в Мохово. Только вам надо меня скорее развязать. Пока он не вернулся.
Переговорщик из меня никакой, вот бы сейчас Свету сюда! о я мысленно представил, как бы она вела беседу, и старался высказываться так же.
— Антонина Петровна очень обрадуется вашему возвращению. Только собака у нее и осталась. Шарик. Помните его? Старый уже, беззубый, а недавно у Сидоркиных куриц подавил. В огород, шельмец, соседский пролез и придушил. Представляете? Ваша мама боялась, что заявление соседи напишут, но вроде обошлось все… Скучает она по вам, Ксения.
— Врете! — Пермякова вдруг выскочила из комнаты. — Ей всегда было плевать на меня. И тыкала она меня тем, что в девках я ходила.
А как бы я парня нашла, если сама она не отпускала меня от себя ни на шаг.
— А потом появился Иван. Да? Весь такой загадочный и умнее полдеревни вместе взятой. Поэтому вы с ним сбежали? Он обещал любить вас только одну? Только в Мохово у Погибова есть еще интрижка. И, возможно, не одна.
— Что я дура, что ли, требовать от него такое? Не одна я. Четверо нас…
— Как — четверо? Так что получается? Все женщины, которые пропали в Мохово за последние пять лет — живы? Где они?
— Ушли вчера.
— Куда?
— Не знаю, а если бы знала, то не сказала бы, — голос ее становился все выше и звонче, женщину пробирала истерика.
— Почему? Мы хотим вам помочь.
— А нам не надо помогать. Вы в нашу жизнь влезли, и теперь Ваня увез всех подальше… Потому что знал, что скоро придете. А меня бросил…
Ксения всхлипнула и шоркнула рукавом по глазам.
— А вас почему оставил?
— Сказал, что дорогу не выдержу. Ребеночку плохо будет, — женщина с неожиданной ненавистью посмотрела на свой живот.
Я-то думал, она в будущем потомке проповедника уже души не чает. Но теперь он не пускал ее за любимым… Нет, мои попытки ее понять все заканчивались тупиком.
— Успокойтесь. Иван ведь вами манипулирует, — твердо сказал я. — Вы даже у него не одна… Неужели вам не обидно? Не горько? Но вы же должны помнить, что есть совсем другая жизнь. Не в лесу. Вы вернетесь, и с вашим ребенком будет все в порядке. Развяжите меня.
— Утром только смогу, — упиралась Ксения.
