Я вздохнул, уже понимая, что никакого толку не будет и мы ходим кругами.
— Почему?
— Так Иван сказал сделать.
— И опять вы его слушаете, как рабыня.
— Он заботился о нас…
— Я знаю. Знаете, почему он оставил меня в живых? Чтобы я привел сюда людей и не дал вам умереть. Как вы вообще выживали в тайге столько лет? Ребенку нужно полноценное питание, а не травки и орешки.
— У других дети растут — и ничего.
— У других?
Масштаб их иной жизни поражал все больше.
Дела… Неплохо Иван устроился. Развел гарем, детей растит.
Нашел дурех, надул необустроенкам в уши, обратил в свою секту и уговорил сбежать. Пока он там в Мохово новых лохушек окучивает, они тут как затворницы жили и детей ему рожали. Вот паскудник… Но зачем ему это? Гештальт многоженства свой реализовал? При советском строе за такое по головке бы не погладили, вот и пришлось ему свое племя в лесу прятать.
Хотя причина может быть и в другом. Возможно, женщины для него — трофеи. Дурить людям головы ему нравится, сразу видно."
"С ума сойти.
Без Светы не разберешься. Осталось еще выяснить, куда он увел свой гарем. И чем они здесь питались? Не грибочками же…
— У них у каждой по ребенку. У меня все не получалось. Я последняя…, — несвязно всхлипывала женщина.
Были ли мы с ней сейчас в безопасности? Может быть, я думал о проповеднике слишком хорошо?
Глава 25
— Иван болен, — попытался я зайти с другой стороны. — Это ненормально, прятать в лесу женщин, да еще и жить с ними со всеми, как с женами. Он опасен для вас всех… Развяжи меня.
Я все исправлю.
Женщина молча замотала головой. Взгляд ее потух.
— Он меня бросил… — бормотала она, покачиваясь на стуле. — Он меня бросил. Бросил…
— Ты не виновата. И если бы он тебя по-настоящему бросил, то не вернулся бы сюда. Зачем он вообще пришел? Думаю, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. А тут мы нарисовались. Он сбил вертолет, знал, что упавшую машину будут искать и найдут тебя. Он просто отпустил тебя.
Ты теперь от него свободна, — хотел я добавить, но ничего не успел.
— Я и говорю, бросил! — взвизгнула вдруг Ксения и решительным шагом направилась к столу.
Схватила самодельный кривой нож и подошла ко мне вплотную. В глазах ее стояли слезы. Губы подрагивали. Как сказала бы Света, клиент готов. Вот только что она собралась делать? Чиркнуть по моим путам или по горлу? Я даже встать не могу, так меня хитро скрутили.
Я молчал, боясь ее вспугнуть. Надеюсь, она всё-таки не к шее моей примеривается.
