Вот фотографии потерпевших и их анкетные данные с краткой биографией. Изучайте, — Горохов разложил перед нами снимки женщин и какие-то бумажки с машинописным текстом.
На фотокарточках стандартного калибра 9х12 — обычные советские женщины сельской выделки. В простеньких ситцевых платьях. У кого-то шаль на плечах. Глаза полны печали, будто они догадывались о своей судьбе.
— Никита Егорович, — спросил Алексей, вертя в пальцах одну из фотографий. — А разве мы работаем по без вести пропавшим? Обычное же дело.
— Не совсем обычное, — Горохов задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Когда в городе человек пропал, тогда обычное. Есть шанс, что он где-то спрятался и не хочет, чтобы его находили. А вот все эти бабенки пропали из одной небольшой деревушки. У всех семьи, дети. А они словно испарились. Стало быть, скорее всего, нет их больше в живых. Уголовные дела возбуждены по факту убийства. Но пока убийства эти в один материал не объединили. Наша задача доказать, что все пропажи имеют общие признаки.
Ну и, конечно, найти этих женщин живыми или мертвыми, как и того, кто причастен к их исчезновению. Пока версия об убийстве остается основной.
Версия-то версией, но сведений было крайне мало. Я задумчиво смотрел, как Света внимательно разглядывала каждую фотку. А потом она подняла голову от стола и задумчиво произнесла:
— Никита Егорович, я тут странность одну обнаружила. Хотя это, может, и не странность вовсе. Возможно, эти черты присущи все жителям Моховки.
— Не томи, Светлана Валерьевна, говори уже.
— У потерпевших одежда такая простенькая, будто они крестьянки довоенных времен. На макияж и намека нет. Волосы не ухожены, собраны в пучки и узлы.
— А что в этом странного? — вмешался Алексей. — Где вы видели, чтобы сельчане из глубинки как актеры или певцы выглядели.
— Вроде, ничего странного, если такие лица на улице встретить в деревне, — объясняла Света. — Но мы же смотрим на фотографии.
Мы все втроем недоуменно на нее уставились, не понимая, в какую сторону гадать.
— Ну, на фотографиях люди, и тем более женщины, обычно стараются выглядеть получше. Как-то принарядиться, глаза хотя бы карандашом подвести, прическу навести, в конце концов.
Да, это я и сам мог заметить.
— И взгляд, — пробормотал я так тихо, что никто не услышал.
— Ну, да… Действительно странно, — Горохов задумчиво теребил пуговицу пиджака. — Ну ничего, разберемся. Так… Вылет завтра утром. В Курск. Там нас встретят и доставят до деревни.
