Какой еще дурак пойдет в участковые на целых пять деревень, что по области разбросаны? А местечко у меня в шоферах было теплое. Начальника штаба возил. А теперь мотаюсь целыми днями как угорелый и не знаю, за что хвататься. И бумажки писать я не слишком люблю, а тут ведь без бумажек никак. А еще сроки по материалам. Вот хотел я обратно перевестись, только место мое уже, естественно, занято оказалось, и очередь на него расписана на пять поколений вперед, наверное.
Алексей деловито кивнул, словно это не он начал допытываться о подробностях биографии Полищука.
— Тогда пошел я к кадровику этому хитрожопому, и говорю, переведите меня, товарищ майор на должность какую-нибудь попроще, пусть и зарплата будет ниже, но зато я буду дома появляться и помнить, как жена моя выглядит. А он сидит, падла, и хитро так улыбается. Нет, говорит, в нашем РОВД должностей свободных. Как же, отвечаю я ему. Вон тыловика на прошлой недели выперли, за то, что он кирпичи со строящегося изолятора воровал. Гаишник Егорыч на пенсию ушел, да много еще вакансий.
А кадровик отвечает, что, дескать, есть на них уже люди, и мне ничего не светит, мол, тяни лямку участкового. И для пущей надежности он позвонил начальнику участковых. Вместе придумали, как меня удержать. Начальник мой материалы, что в производстве у меня были, на проверку запросил. Естественно, в некоторых из них ни конь, ни другой крупно-рогатый скот не валялся и в ближайшее время валяться не собирался.
Полищук так размахивал здоровенными руками и выразительно рассказывал, что можно было подумать, будто мы дружной компанией собираемся куда-нибудь на рыбалку.
Что-то в нем было такое — нет, не родное. Свойское.
— Потому как некогда мне эти мелочные материалы было разбирать, — продолжал он. — Кража капусты из огорода и плевок в морду председателю колхоза, я решил, никуда не денутся и подождут. Не до них было. Материалы волокитил немного, но ничего сверхстрашного — обычное дело у нас. А начальник усмотрел в этом грубое нарушение УПК. Вот и впаяли мне выговор.
А ведь с взысканием-то никуда не переведешься. Но ничего. Выговор, извиняюсь, не триппер, носить можно. Отходил положенный срок с ним, мне даже в честь дня милиции его досрочно не сняли. Пошел опять в кадры и бац! Опять проверка моих материалов — и опять мне выговор. А пока взыскание действует, о звании позабыть можно, не только что о переводе. Вот так и хожу второй год старшиной. Но ничего. Я уже привык. И даже работа участкового начала нравиться.
