На лице, пока еще без морщин и по-молодецки энергичном, застыл неподдельный интерес ко мне. “Летеха” косился на меня с нездоровым интересом. Не стесняясь. Странно…
Следом семенила Галина. Села во главе стола и кивнула своему помощнику. Тот расположился рядом, напротив меня, но при этом как бы невзначай коснулся руки Федоровой. Незаметно так, но я успел увидеть. Галина руку не одернула, а еле заметно нахмурилась, дескать, не здесь и не сейчас… Показал парнишка, что женщина его.
Все ясно. Молодой, явно неравнодушен к Гале и видит сейчас во мне соперника.
Статью и шириною плеч я нисколько не уступаю, а на морду посимпатичнее буду. Он весь какой-то белесый. И глаза рыбьими от этого кажутся. Непонятного цвета. Вроде голубые, но блеклые слишком.
– Знакомься. Андрей Григорьевич, – Галина кивнула на ушлого “летеху”. – Это следователь прокуратуры Горин Константин Олегович.
Тот нехотя протянул мне руку, я хотел привстать, пожимая в ответ его холодную ладонь, но, увидев, что следак сам не соизволил задницу оторвать, не стал проявлять формальный знак уважения.
Сидя пожал.
– Костя, – Галина обратилась к помощнику, коротко кашлянула и поспешила поправиться. – Константин Олегович. Расскажи, что ты слышал, когда Сафонов приходил к Дубову. Когда это было? Андрей Григорьевич входит в спецгруппу по расследованию убийства нашего коллеги. Ему, как ты понимаешь, важно знать каждую мелочь.
– Точно не помню, – голос летехи твердый и какой-то угловатый, – может, месяц-полтора назад. Вы не подумайте, я не подслушивал, – последняя фраза предназначалась скорее Галине, чем мне.
Горин вообще рассказывал так, будто меня рядом вовсе не было:
– Я мимо кабинета проходил, возвращался с обеда. Они так орали, что и через закрытую дверь было слышно. Я еще удивился, кто так может с самим Дубовым спорить. Любопытно стало, вот и задержался возле кабинета невольно, замедлил шаг. Не все слова разобрал, но понял, что Дубов что-то требовал от Сафонова.
– Что же именно? – спросила Галя.
Горин напрягся, вспоминая.
– Я не знаю, но там звучала фраза “ты мне поможешь это сделать, иначе тебе конец”. И еще я там услышал имя странное. Гоша Азия, вроде.
– Азия? – переспросил я.
– Ну да, я же говорю, странное, вот только потому и запомнил.
– Может, Индия?
– О, точно, Индия! Вспомнил. Дубов что-то про него говорил. Конкретнее не скажу.
– Спасибо, Константин Олегович, оставьте нас, пожалуйста, – официально проговорила Галя, но в голосе ее сквозила теплота.
