А потом отвез я ее, сытую и довольную, обратно на тот берег на пасеку… Слухайте, Андрей батькович, я чего пришел-то…
— Можно просто — Андрей. На рыбалке, вроде, на «ты» были.
— Так кто ж знал, что хлопцы малахольные окажутся вовсе не пионерией зеленой, а целыми милиционерами. Вот я к тебе как милиции и пришел, — Кузьмич огляделся, поежился, и, понизив голос, продолжил. — Петрович, кореш мой, с которым мы тогда на рыбалке были, ну, врач тот по родильным делам...
— Да помню я Гусева, рассказывай.
— Так вот, — Кузьмич прокашлялся.
— Он поначалу пропал.
Поначалу? Я весь превратился в слух, даже дышать перестал.
— А давеча позвонил мне и…
— Когда позвонил? — не выдержал я и перебил.
— Да вчерась вечером. У меня ведь телефон есть, — старик не преминул похвастаться. — Мне как ветерану войны поставили.
— Давай ближе к делу, Кузьмич!
— Так и вот. Позвонил Петрович мне и денег попросил занять. Сказал, дескать, уехать из города собирается на юга. Отдохнуть. Тоже пенсионер всё же.
Кузьмич, вроде как, пытался объяснить странное поведение друга — но, кажется, сам себе не верил.
И я не верил.
— Куда именно?
— А я почем знаю, он не сказал. И денег он просил сумму немаленькую. Тыщу целую. Представляешь? На кой хрен ему столько на отдых? У нас в Союзе цены везде одинаковые, где он такие увидал? Я, конечно, бы ему занял. Держит у меня бабка кубышку нам на похороны. Вот только бабка моя — пуще банкира буржуйного. Ни копейки с нее не возьмешь. Что в носок попало, только после смерти увидим. На том берегу, так сказать.
Кузьмич неопределенно махнул рукой и покашлял от смущения.
— Так… А что он еще говорил?
— Да ничего больше. Сам главное, пропал. Телефон не берет. В гараже не появляется. У нас по соседству гаражи ведь. Мы там с ним и «породнились», частенько пятницу отмечали. А тут вдруг объявился, и сразу про деньги разговор завел. Ни здрасти, ни до свидания. Не водилось у нас такого.
— Что же там за санатоий он присмотрел? — задумчиво пробормотал я. — Аж за целую тыщу.
— Вот и я про то же, — Кузьмич покряхтел и смял в руках холщовую кепку.
На его виске выступила капля. — Я вот что подумал, Андрей батькович. Может, в беду какую мой корешок попал? Я ему отказал, думал расспросить, так он трубку повесил. И теперь ни слуху, ни духу. Подсоби найти его, а? Беспокойно как-то мне.
— Кузьмич, дорогой, вспомни, где может обитать Гусев. Если дома и в гараже его нет. У друзей, может? Адреса знаешь?
— Да какие у него друзья? — отмахнулся старик.
