— Его скверный характер только я мог вынести. Со мной и корешился.
— Любовница, подруга есть?
— Бабы не по его части. Уже лет пять, как проблемы у него — с этим делом, — старик показал согнутый крючком указательный палец. — Утратил соколик мужскую твердь.
Видно, и правда тесно они дружили, если Гусев Кузьмичу такие интимные подробности раскрывал. Но я только руками всплеснул — пока что мне их дружба никак не помогала.
— Вот как я тебе помогу его найти? А если вправду беда с ним приключилась? — я не стал говорить, что Гусев в розыске, чтобы Кузьмич был как можно более откровенным со мной.
— Вспоминай, родной! В какие шахматные кружки ходил твой друг. В какой пивбар или другой кинотеатр?
— Мы в дурака рубились, а не в шахматы. И пиво глыкали не в пивбаре, а в гаражах. Только нет там его уже почитай неделю. Не случалась такого, чтобы он «Ниву» свою так надолго оставлял.
— Ладно, ясно… Вот мой телефон. Если Гусев объявится — сразу звони мне. А я по своим каналам буду искать. Если надо, в розыск объявим.
— Угу, — Кузьмич почему-то теперь выглядел испуганным.
Может, за друга беспокоился? Но кроме тревоги на его лице отпечатался страх, который старик пытался скрыть. Что-то здесь не так…"
"Я напоил его чаем, попытался выудить еще хоть что-нибудь в непринужденной обстановке. Но Кузьмич больше на контакт не шел. Отвечал односложно, хмурил брови и перебирал пальцами широкой ладони свою засаленную кепку. Сейчас он совсем не был похож на того балагура-баечника, что так веселил нас у костра на рыбалке.
* * *
Я сидел в следственной кабине КПЗ, рассматривая «рисунок» заскорузлых стен.
В разводах небрежно наляпанной штукатурки чудились монстры, маньяки и бородатая морда Джигурды.
Дверь распахнулась, и дежурный завел Берга. Я кивнул, и милиционер оставил нас одних.
Бух! — гулко хлопнула дверь за спиной дежурного. Гена вздрогнул.
— Андрей Григорьевич! — он подбежал ко мне и затряс протянутую руку. — Долго мне еще здесь сидеть? Несколько дней здесь тянутся как вечность.
— Это самое надежное место в городе, — улыбнулся я.
— Тебя здесь никто не достанет.
— Мне страшно. Мне кажется, что соседи по камере меня хотят прирезать.
— За что?
— Не знаю. Может, Потрошитель их попросил.
— Не волнуйся, Гена. Ножей в камерах нет. Шмон проводится регулярно.
— А разве мне легче, если меня просто придушат ночью подушкой, а не ножом пырнут? Вон из ружья уже стреляли. Сморите. У меня прядка даже седая появилась.
— Гена! Ты сам просил тебя спрятать на время в надежное место.
