— Это было несложно… Когда я оставил последнего мальчика в лесу, знал, что вы поймете связь между жертвами и станете отрабатывать врагов этой троицы. Только троица была дружна лишь в школе. Кочкина-старшего уже даже в живых нет. Не смотри так, не я его убил. Значит, будете искать врагов из детства. Отрабатывать, как это у вас говорится, возможные мотивы. Фраз таких придумали, чтобы подальше от людей держаться. А история-то проста, — пыхтел лже-копатель. — Коровин учился с ними. Я его помню. Жуткий неудачник, на скрипочке играл и получал всегда от одноклассников.
Он и вырос нелюдимым и замкнутым. Видно, не одного меня эта троица покалечила.
— Выходит, он страдал, как и ты. Но ты и его убил.
Но Петренко меня будто бы не слышал. Вернее, просто берег силы, а то отмахнулся бы от меня, как от комара, и продолжил говорить. Может быть, ему просто так проще было идти через лес и тьму? Или все в его жизни уже давно было тьмой…
— Найти его было несложно. Город небольшой. Посидели, вспомнили былое, школу. Накопилось у него за всю жизнь, а поделиться не с кем.
Я стал ему кем-то вроде друга. Как он меня задолбал своими соплями! Чертов нытик. Я его придушил уже возле метеостанции. Тело заморозил до лучших времен. Был уверен, что вы его никогда не найдете. Не пойму, как вы вообще нашли этот РИТЭГ.
— Это не твое дело, — буркнул я.
Лес казался бесконечным. Идти быстрее Петренко не мог, и до «Нивы» мы добрались уже под утро. Я еле стоял на ногах, потому что периодически приходилось волочить этого гада на своем плече.
Он все норовил отключиться. Несколько раз его вырвало. Чайник я ему все-таки здорово встряхнул.
И дальше мне уже нельзя было остановиться. Добрался до города. Поднял на уши всех. Но самое сложное, что мне опять пришлось возвращаться в лес. Ведь никто не знал, где заброшенная метеостанция, а я на этот раз дорогу запомнил. Петренко же совсем был плох.
Для эвакуации Лаврентьева и тела Валеры выделили десять человек из сил местной милиции и пожарных. Набрали ребят покрепче.
Нести приходилось по очереди на носилках от скорой помощи. К полудню Лаврентьев, так ни разу и не открывший глаза, оказался в больнице. А Валера — в морге.
* * *
Лаврентьев выжил. Получил перелом бедра, ключицы и тяжелое сотрясение мозга. Но уже был в сознании и даже успел связаться со своими.
Петренко смогли допросить только спустя сутки, когда врачи разрешили с ним разговаривать. Он лежал в «палате-одиночке», прикованный наручниками к металлическому козырьку.
