Назло громам

Первая мысль, что Ева Ферье могла вернуться и забрать с собой во тьму Одри, была просто патологической и совершенно ему несвойственной. Взявшись за ручку двери, он стал вертеть и толкать ее. И дверь неожиданно поддалась. Брайан буквально влетел в темную прихожую.

Дверь была заперта, но не на задвижку, пружинка осталась в открытом положении. Очевидно, это сделала сама Одри, которая могла незаметно выйти из дома, пока он разговаривал с Хатауэем. Брайан заметался по квартире, зажигая повсюду свет и постепенно убеждаясь, что, скорее всего, так все и произошло.

А войдя в ванную, нашел там подтверждающее тему сообщение, написанное губной помадой на зеркале туалетного столика: «Я тоже тебя люблю. Прости меня, пожалуйста, за то, что я собираюсь сделать».

В открытые окна квартиры доносилась какофония из пронзительных звуков ночного города и шума стремительных вод реки. Брайан вернулся в гостиную.

Здесь все оставалось по-прежнему, в том числе и стаканы, из которых они пили вместе с Одри, но вдруг безумный взгляд Брайана остановился на телефоне.

Хотя на первый взгляд могло показаться, что аппарат стоял на старом месте, все же маленький блокнот рядом с ним был чуть сдвинут в сторону.

В блокноте не было никаких записей и пометок, но когда Брайан поднес его к лампе и немного наклонил, то проступили очертания слов, написанных твердым карандашом на оторванном тонком листке.

Он взял со стола тупой карандаш с мягким грифелем и, положив блокнот на стол, легкими движениями стал заштриховывать поверхность листа до тех пор, пока не проявилась запись: «Десмонд Ферье.

Десмонд Ферье. Десмонд Ферье».

Должно быть, Одри трижды написала это имя, сидя у телефона, излив на бумагу то, что было у нее на уме. Он почти явственно видел, как она писала это, ожидая ответа оттуда, куда звонила.

Серая штриховка спускалась вниз по листу, и вдруг посередине страницы появился твердо написанный адрес, который ей, вероятно, сообщили по телефону. Все слова были подчеркнуты:

«Пещера ведьм» Улица Жана Жанвье.

16 двадцать минут».

Больше на листке ничего не было.

«Пещера ведьм»… «Пещера ведьм»… И вдруг Брайан вспомнил, где уже слышал это название.

Он вырвал листок и положил его в карман. Взглянув на черно-белый набросок Одри Пейдж, печально смотревшей на него со стены между двумя окнами, Брайан не стал ее бранить за импульсивность, но и восхищаться стремлением взглянуть в лицо опасности, даже испытывая при этом смертельный страх, тоже не мог.