Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Я искал его одобрения, ловил малейшую похвалу, мечтал о признании. Однако вскоре понял: все зря. Сколько ни старайся — без толку.

Да уж! Расклеился, как баба.

— Роман Георгиевич? — Юля бесшумно открыла дверь.

Я обернулся и заметил в ее руках бумагу с парой длинных строчек. Вскоре лист перекочевал ко мне. Причина увольнения вызвала у меня смешок — по семейным обстоятельствам.

— Ну хоть здесь правду написала, — пробормотал себе под нос, ожидая реакции, но Цербер не произнесла ни единого слова.

Не желая тянуть время, достал из сейфа печать, глухим хлопком поставил ее и протянул бумагу обратно. Девушка молча забрала и прикусила губу, вероятно, надеясь переубедить начальника и избежать увольнения. Но мне ее было совсем не жаль. Вот ни капли. Единственное, что не давало покоя — это мысли о Ласточке. Только ради нее я не дал Юле уйти с позором. Может, потом, когда они обе начнут обгладывать мои кости, Вика хотя бы на мгновение задумается, поймет, что Ходоровым не чуждо человеческое.

Но всего хорошего понемножку. Поэтому, едва покончил с отцом и всеми делами в его компании, поехал в следующий по списку пункт. Солнце клонилось к закату, когда мой единственный и, как мне казалось, верный друг открыл дверь.

— Ты кто такой?! — произнес он с вызовом и тут же завалился назад.

Мой удар пришелся прямо в челюсть.

— Рома, ты в край ошалел?! — закричал он, шатко поднимаясь с пола.

— О, как быстро вспомнил мое имя!

— Я его и не забывал. Это все твой папаша!

— Продажная ты скотина, Роберт, — невольно рассмеялся, наблюдая, как он с шипением прикасается к челюсти. Что странно, вины за содеянное не заметил ни в одном глазу. Более того, этот идиот блаженно заулыбался.

— Ой, будет тебе. Зато мне удалось завалить Юлю. Знаешь, она просто огонь!

Мое напускное веселье тут же полетело к чертям.

— Ты променял меня на телку?!

— Почему сразу променял? — округлил он глаза, разозлив святой простотой настолько, что я пошел на него стеной, уже не стесняясь в выражениях и высказывая все, что о нем думаю. Роберт сначала опасливо отступал, но потом расхрабрился: — Да погоди ты! Дело вовсе не в Юле.