Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Зачем перекладывать воспитание собственного сына на совершенно незнакомых тебе людей? Думаешь, левая девица научит меня уму-разуму, в то время как ты будешь окапываться в бумажках?

— Заткнись! — он собрался ударить ладонью по столу, но вовремя сдержался и собрал пальцы в кулак. — Я в тебя вложил все, что мог!

Мне стало смешно. Вложить-то вложил, а вот быть по-настоящему родителем он никогда не стремился. Да, ждал от меня великих свершений, а хотя бы раз спросить о моих собственных интересах ни разу не удосужился.

— Лишить тебя всего — это единственный способ заставить исправиться. Одуматься!

— Я не изменюсь, па, — произнес и… сглотнул. Какая-то горечь поселилась в груди. Нечто вязкое и отвратительное, похожее не на обиду, но куда больнее и яростнее сжимающее сердце. — Но и наследником твоих трудов не стану. Найди кого-нибудь другого. У тебя же есть на примете толковые ребята. Ну а Юлю я уволю перед своим уходом. Лучше не держать в компании сотрудника, который ради денег готов предать доверие начальства.

Я поднялся и направился прочь. Честно говоря, ждал, что отец меня окликнет, а в глазах, окруженных сеточкой морщин, промелькнет хоть капля сожаления. Но!.. Не судьба.

Оказавшись на улице, я вдохнул поглубже. С этого момента начиналась новая глава моей жизни. О том, что нынче они короткие и приходится слишком часто перелистывать страницы, думать не стал. Человек и вправду паразит. Он готов приспосабливаться к любым условиям.

Сделав еще один глубокий вздох, вошел обратно в холл. Как ни в чем не бывало поднялся на лифте, по пути подмигнул жгучей брюнетке с аппетитными формами и направился в свой кабинет. Взгляды почти бывших подчиненных буравили спину. Но разве стоит переживать о тех, кто больше не с тобой? Внезапная мысль о Ласточке была лишней. На мгновение она подкосила меня, но едва я увидел раздосадованное лицо Цербера, спокойствие вернулось.

— Подготовь заявление об увольнении по собственному желанию. Причину выбери сама. У тебя десять минут, — приказал ей и, не обращая внимания на тут же полившиеся крокодильи слезы, заглянул в помещение, где бывал крайне редко.

Если подумать, то я не всегда пренебрегал обязанностями. В первый год, когда отец только приобщил меня к делу, глаза горели энтузиазмом.