Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Вспомнил брошенную в меня конфетку и еще раз с яростью ударил по столу, на этот раз не произнеся ни звука.

К черту! Надо стереть ее из памяти.

Я стиснул зубы, сглотнул тугой ком в горле и порывисто открыл окно. Морозный воздух отрезвил, привел мысли в относительный порядок, дав силы зажечь свет, принять душ, полночи бездумно копаться в заваленной письмами почте и там же, в кресле, уснуть.

Утро началось с моего стона. Шея затекла и от резкого поворота головы стрельнула болью. Замерзший, я снова поплелся в ванную, надеясь отогреться под горячей водой.

А после долго набирался храбрости перед визитом к отцу. Было интересно, как он оправдается, чем объяснит глупую выходку? Может, скинет вину на старческий маразм? Седина в бороду, бес в ребро? Гадать не имело смысла, поэтому, едва на часах пробил полдень, я поехал в офис, надеясь попасть к нему во время обеденного перерыва. Его привычка не пропускать приемы пищи сегодня могла сыграть мне на руку.

Секретарша, заметив меня, удивленно округлила глаза, вскочила, но произнести ничего не успела.

Я ворвался в его кабинет, но никого не нашел.

— Роман Георгиевич, подождите. Георгий Витальевич сейчас обедает… — донеслось мне в спину.

— Лена, — произнес ее имя так, что она побледнела, — выйди!

Дверь бесшумно закрылась, и я остался наедине со своими мыслями, теперь гадая, во сколько он меня оценил. Сомневаюсь, что предложил бы Юле и ее… сестре миллионы. Опустившись в кресло отца, задумался о словах Ласточки. Почему она ненавидит весь наш род? Или это было сказано ради того, чтобы сделать больнее и побыстрее выпроводить меня за порог? Ответ напрашивался сам собой: да!

— Рома? — удивленно произнес отец, едва вошел в кабинет.

Он в привычной манере бросил на меня равнодушный взгляд, скользнул им на рабочий стол, заваленный папками, и тут же добавил:

— Вставай. У меня много дел.

— Да ладно?! — Вопреки упадническому настроению, меня пробрало на смех. — Не староват ли ты для беспрерывной работы?

— Не паясничай.

У тебя мозгов не хватит сидеть в этом кресле.

Он остановился в двух шагах и начал буравить меня взглядом.

— Ты всегда был обо мне такого мнения?

— Я вот никак не пойму, — отец поморщился, словно съел кислый лимон. — Почему вместо того, чтобы просить прощения и браться за ум, ты продолжаешь паразитировать?

— Может, потому что ты сам вырастил паразита? — ответил в той же манере. Заметив, как он изменился в лице, я продолжил: — И я тоже кое-чего не пойму.