Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Но смысл? Остаться хорошими друзьями? Расстаться полюбовно, чтобы при встрече в супермаркете кивать в приветствии друг другу? Уверена, он даже не заметит меня. А если вдруг столкнется, то не узнает.

— Роман Георгиевич, я все объясню, — взяла оборону Юля. — Вика ни в чем не виновата, она даже не знает сути просьбы вашего отца. Он…

— Вышла из комнаты! — скомандовал мужчина, отчего сестра вздрогнула и тут же ретировалась.

Миллионер же окинул меня пренебрежительным взглядом, поморщился. Видно, больше той мягкости в голосе мне не услышать.

— Значит так, Виктория, — грозно заговорил Рома, словно имел надо мной власть и собрался распоряжаться не только моим телом, но и душой. — Даю тебе последний шанс. Надеюсь, ты понимаешь, что переборщила с выражениями, поэтому можешь присесть и начать рассказ с самого начала. А потом мы с тобой…

— Шанс на что? — усмехнулась я, перебив мужчину. Собрала последние крупицы решительности, отступила к шкафу, в полной мере поняв, на что способен этот человек, особенно под эмоциями.

— Учти, я за тобой бегать не буду.

— А мне разве надо? Своих собак хватает! Зачем рядом еще один кобель?!

Он смахнул со стола подставку для ручек. Те рассыпались по полу, некоторые залетели под кровать. Рома же сжал в воздухе кулак, словно представляя там мое горло, и вылетел из комнаты. Прикрикнул на Юлю, приказав следовать за ним. Производя много шума, оделся и громко хлопнул на прощание дверью.

— Вот так, — онемевшими губами произнесла я и опустилась на колени, чтобы трясущимися руками собрать разбросанные ручки.

Он ведь хотел правду…

Я дрожал. Черт его знает от чего. Ярость, боль, непонимание, растерянность — все смешалось. А может, дело в погоде, ведь невесть откуда поднялся ветер, мороз кусал кожу, а ноги словно закоченели.

— Роман Георгиевич, — пискнула Юля за спиной. А еще Цербером казалась. Сейчас она напоминала провинившегося щенка, которому срочно надо приластиться, пока не дали по ушам.

— Поехали, — указал на ее машину, но она даже не шевельнулась.

— Роман Георгиевич, Вика не виновата. Это я ее…

— Молчи! — сорвался я, хотя пытался до последнего держать себя в руках. — Отвези к моему дому. И пусть хоть кто-то в этот раз посмеет преградить мне путь.

Она зацокала каблуками, и вскоре мы выехали на полупустую дорогу. Я занял заднее сидение и наблюдал за подчиненной, сжимающей руль.