Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Похоже, нервишки шалили не только у меня. Так и хотелось что-то сломать, найти козла отпущения и начистить ему морду. Только вот женщин бить не в моих правилах, а с отцом лучше разговаривать в состоянии титанического спокойствия, иначе кто знает, во что может вылиться наша встреча. Про Ласточку решил пока не думать, но едва прикрыл веки, как перед внутренним взором возникло ее лицо. Глаза, полные злых слез, скулы, внезапно острые, хотя обычно они восхищали своей мягкостью, губы, сжатые в тонкую линию, и руки.

Я прикрыл ладонью лицо. Знал ведь, что их авантюра закончится плохо, но даже не предполагал, что сложнее всего будет мне самому.

— Приехали, Роман Георгиевич, — сдавленно произнесла Юля, и рев мотора сменился тишиной.

Я вышел из машины и, не дожидаясь Цербера, поспешил вперед. На этот раз дежурил знакомый парень, вот только при виде меня он стушевался, забегал глазами, на ходу придумывая отговорки. Впрочем, присутствие Юли вернуло ему самообладание.

Мне выдали ключи, пожелали спокойной ночи и улыбнулись на прощание. Все как в старые добрые времена.

Я обернулся. Юля испуганно смотрела, ожидая своей участи. Что ж, пусть помучается до утра. Она сама зажгла фитиль, взрыв — это дело времени.

Поднялся к себе и застыл, едва входная дверь захлопнулась за спиной. В полумраке, создаваемом огнями города, я смотрел на очертания мебели, на простор, в котором, стоит зажечь свет, не найдется и капли того уюта, к которому успел привыкнуть за пару недель.

Скинул обувь. Прошелся до кухни, бездумно открыл холодильник, зная наверняка, что там увижу сыр, колбасу или контейнер с готовой едой. Но здесь стояла лишь одинокая бутылка минералки. Где-то лежали кастрюли — они тоже были пусты. А стоит распахнуть окно, в комнату не ворвется безумный запах выпечки, а все тот же промозглый ветер.

— Да пошло оно все! — со злостью выплюнул и неосознанно ударил кулаком по столу, тут же одернув руку.

Зажмурился, смиряясь с болью, и представил Ласточку, готовящую мне обед. Потом ее же, выходящую из душа с рассыпанными по плечам мокрыми волосами или сонную, лежащую в моей постели и недовольно разглядывающую будильник, а еще смущенную, в облегающем оранжевом платье, от одного вида которого я готов был наброситься на свою девочку и целовать каждый сантиметр тела.

Но… я же псина. Кобель! Я тот, кого было интересно дрессировать.