Назови меня своей

При мысли, что появлюсь в нём перед моими хозяевами, низ живота налился знакомой тяжестью, а между ног стало жарко и запульсировало — моё тело с готовностью откликнулось даже на мысли о том, как ко мне будут прикасаться… Неужели я меняюсь так быстро? Неужели становлюсь той, кого хотят видеть во мне носфайи? Продолжая смотреть на платье, я начала медленно расстёгивать одежду, голова сделалась звонкой и пустой, в ней не осталось ни единой здравой мысли. Лишь эмоции закружили в вихре разноцветных конфетти, да память услужливо подсунула картинки, от которых температура подскочила ещё на несколько градусов, а в горле пересохло.

Прохладные пальцы, скользящие по моему телу, легко проникающие под тончайший шёлк. Мягкие губы, исследующие каждое чувствительное местечко, не оставляя без внимания ни единый сантиметр кожи… Будут ли они вдвоём, или всё же сжалятся над остатками моей скромности, и лорд Мартин, как старший, станет первым?. . Обойдётся ли без игрушек, или… меня ждут новые открытия в собственных желаниях и том, что нравится?

Платье, в котором я была, упало к ногам, за ним последовало бельё и чулки. Я осталась совершенно обнажённой. Всего мгновение подумав, решительно направилась к ванной — захотелось принять душ, ведь весь день ходила по городу. Хочу быть чистой, когда надену подарок, ждавший на кровати. И… когда настанет время снять его.

Не задумываясь о настоящих причинах своего желания, я залезла под тугие струи воды, зажмурившись и подставив лицо, убрала волосы, чтобы не намочить. Сердце колотилось чуть быстрее обычного, волнение бродило по телу, вспыхивая то там, то здесь горячими искорками. Прикусив губу и мимолётно поразившись собственной смелости, я медленно подняла руки и положила их на грудь, потом так же медленно провела по телу, чутко прислушиваясь к собственным ощущениям. Я никогда раньше не прикасалась сама к себе с другой целью, кроме как одеться, вымыться. О том, что прикосновения могут приносить удовольствие, даже не думала, не представляла. Сейчас…

Наверное, вампиры что-то разбудили во мне, древнее, не поддающееся контролю и объяснению, не укладывавшееся ни в какие рамки. Не хотевшее ничего слышать о том, что мои желания — это что-то постыдное, чему не стоит давать волю.