Назови меня своей

Одновременно пальцы лорда Валентина мягко сжали тугой шарик соска, послав болезненно-сладкую вспышку до самых кончиков пальцев, и я слабо ахнула, широко распахнув глаза. Взгляд младшего вампира не отрывался от моих глаз, и в нём уже горел красный огонёк. Заметив мою реакцию, он довольно улыбнулся и снова погладил остро пульсировавшую жаром вершинку через тонкий шёлк. Меня затопило эмоциями, по телу прошла волна дрожи, и… я почувствовала, как между ног стало влажно. Кровь бросилась в лицо, едва осознала, что столь простые действия моих хозяев так легко пробудили во мне страсть, однако… Я ничего не могла поделать, только принимать то, что происходило, и… наслаждаться?

— Поэтому мы сделаем всё, чтобы ты улыбалась, Лёля, — жаркий шёпот лорда Мартина обжёг шею чуть пониже уха, его язык погладил бешено пульсировавшую жилку, и страх смешался с удовольствием, я чуть не выронила бокал из ослабевших пальцев.

Его ладонь медленно поднялась вверх по ноге, прошла по животу и накрыла мою вторую грудь. — А ещё, я хочу знать всё о твоих желаниях, девочка, — от его голоса нервы завибрировали и натянулись, тело охватила слабость, и стало сложно понимать, что он говорил.

Мои желания?.. Я сама их не знаю…

— Тебе понравилось вчера быть связанной? — теперь с другой стороны раздался вкрадчивый шёпот лорда Валентина, и его губы прижались к моей шее, слегка втянув кожу.

Пальцы же уверенно скользнули под тонкий шёлк платья, осторожно, едва касаясь, приласкав ставшую до боли чувствительной вершинку.

В голове мутилось, перед глазами плыл туман, и я не заметила, в какой момент из моих дрожащих пальцев вынули бокал, и кто это сделал. Кажется, мне задали вопрос?

— Отвечай, Лёля, — требовательный голос лорда Мартина и край бокала отказался у моих губ.

Я сделала поспешный глоток сладкой жидкости и осипшим голосом послушно ответила:

Невозможно врать и невозможно противиться приказу, прозвучавшему в его словах.

— Да — что, Лёля? — теперь снова лорд Валентин, и его прохладные пальцы, кружившие вокруг моего соска, легонько пощипывавшие, перекатывавшие горячую горошину, и уже казалось, не только вершинка, вся грудь словно горит в огне.

 — Что ты чувствовала вчера, крошка, расскажи?

Ой, нет. Что я чувствовала?.. Это… это слишком личное! Я заёрзала, облизала сухие губы, ощутив смутное беспокойство: мои ощущения касаются только меня!

— Лё-о-о-оля, — протянул лорд Мартин с лёгким намёком на недовольство и чуть отстранился, заглянув мне в глаза.