Назови меня своей

— И тебе разве не было интересно попробовать? — хмыкнул на ухо лорд Валентин, а его брат, поставив локоть на ручку кресла, погладил пальцами губы, задумчиво улыбнувшись, его взгляд отсвечивал багровым в свете камина. — Ну же, крошка, чего ты стеснялась? Себя? Своего тела? Своего удовольствия? — после каждой фразы младший носфайи легонько касался губами моей шеи, и я вздрагивала каждый раз, хватая ртом воздух и чувствуя, как всё быстрее бежит кровь по венам, воспламеняя желание, и между ног становится жарко и влажно.

Слова вырвались сами, моя голова бессильно прислонилась к плечу лорда Валентина, а ресницы прикрыли глаза — удовольствие растекалось по телу отравленным сиропом, путая мысли и туманя сознание.

— Я… не знала, насколько это… правильно… — вышел лишь прерывистый шёпот, но его услышали.

Лорд Валентин тихо рассмеялся мне в ухо, кольнуло осознание, что юбка уже поднялась выше колен, и прохладные пальцы носфайи коснулись моей разгорячённой кожи.

— А то, что сейчас с тобой происходит — правильно, Лёля? Или то, что было в той комнате? Или вчера вечером, м-м? — в его глубоком, низком голосе отчётливо слышалась насмешка, и я не нашлась, что ответить.

— Я тебе уже говорил, прими всё, как есть, и не думай слишком много, — негромко, неожиданно серьёзно произнёс лорд Мартин и добавил властным тоном. — Развяжи шнуровку.

Остро накатило осознание, что под платьем ничего нет, и от шеи до пяток прокатилась волна дрожи. Я медленно подняла руки и взялась за кончики ленты, стягивавшей лиф.

Тишина сгустилась, я слышала учащённое дыхание лорда Валентина, чувствовала его ладони на моих уже обнажённых бёдрах, и мышцы внутри сжались от предвкушения — вполне ясного для меня. Я знала, чего хочет моё тело, чего хочу я сама, и жемчуг во мне теперь не казался чем-то странным и смущающим. Стоило одному из вампиров прикоснуться ко мне, как все лишние мысли из головы сразу пропадали — магия носфайи или всё же моё собственное сознание подстраивалось под ситуацию? Я потянула за ленту, развязывая бант и не сводя взгляда с узоров на ковре, а лорд Валентин тем временем настойчиво нажал на мои бёдра, молчаливо вынуждая раздвинуть ноги — благо, широкое кресло позволяло это сделать. Пока свесившийся подол платья прикрывал самое сокровенное, жарко пульсировавшее от непристойных картинок, мелькавших в голове. Ладони лорда Валентина лежали на моих бёдрах, пальцы тихонько поглаживали ставшую слишком чувствительной кожу.