Назови меня своей

Её покалывали сотни невидимых иголочек, я с трудом не вздрагивала от этих прикосновений. Под пристальным взглядом лорда Мартина мои пальцы распутали узел ленты, и едва я закончила, последовал очередной приказ:

Ой. Для меня стало неожиданностью, что при этих словах лицу стало жарко вовсе не от смущения или замешательства, а… от предвкушения, как по моей обнажённой груди будет скользить изучающий, жаждущий взгляд лорда Мартина. И его брат обхватит ладонями мягкие полушария, легонько обведёт уже напрягшиеся, ноющие от нехватки ласки соски… Дыхание стало неровным, а тонкая ткань — раздражающей, и я, прикусив губу, непослушными пальцами стала распутывать ленты, постепенно открывая взору старшего носфайи мою грудь с бесстыдно торчащими вершинками.

Вампиры и так знали, что со мной творится, чувствовали мои эмоции, и делать вид, что это не я и не моё — бесполезно и бессмысленно. Видимо, они были правы, и в глубине души я гораздо порочнее и испорченнее, чем привыкла о себе думать. Что ж… Наверное, собственность нелюдей такой и должна быть, чтобы удовлетворять их запросы и желания.

Я вытащила ленту и позволила ей упасть на ковёр, с трепетом ожидая, когда же лорд Валентин воспользуется открывшимися возможностями, однако вампиры снова удивили. Ладони младшего поднялись ещё выше, вдруг аккуратно подхватили мои ноги и… они оказались на коленях Валентина, широко разведённые. Платье всё ещё свисало, целомудренно прикрывая, но у меня зрела уверенность, что ненадолго.

А лорд Мартин скомандовал:

— Прикоснись к себе, Лёля. Приласкай грудь, я хочу видеть, как тебе хорошо.

А вот теперь к волнению примешалось смущение, и сильное. Я уже почти приняла то, что ко мне прикасаются двое мужчин, что они смотрят на меня, но… делать что-то у них на виду самой?..

— Ты можешь бояться, Лёля, но — не стесняться, — негромко, веско произнёс Мартин. — Не перед нами и не перед самой собой. Это глупо, крошка, — он улыбнулся порочной, безумно чувственной улыбкой.

 — Тебе предстоит ещё многое узнать и многому научиться, так что чем скорее расстанешься с застенчивостью, тем для всех будет лучше, Лёля. Погладь свою грудь, — властно приказал он, и я не смогла больше противиться. — И глаза не закрывай, — добавил чуть мягче лорд Мартин.

Не сводя с него заворожённого взгляда, утопая в расплавленной лаве золотистых глаз с багровым отсветом, я медленно подняла руки и сделала, как он хотел.