Назови меня своей

Младший вампир вдруг тоже остановился, держа мои руки в каких-то считанных сантиметрах от нужного места, я слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала спиной, как непривычно быстро бьётся его сердце. Видела, как в глазах Мартина медленно перемещается расплавленная лава, в которую превратилась радужка, и с безнадёжностью понимала, что мне придётся сделать то, о чём просили. Сделать очередной шаг к пропасти, из которой я не вернусь, стать ещё ближе, ещё больше открыться и отодвинуть границы для моих хозяев.

Каким будет следующий?..

— Давай, крошка, — настойчиво, тихо повторил Мартин и от его порочной, предвкушающей улыбки низ живота свело сладкой судорогой. — Закрой глаза, если тебе легче будет.

Губы Валентина проложили горячую дорожку вдоль позвоночника, нежно прижавшись по очереди к выступающим косточкам в основании шеи, и я с протяжным стоном сдалась, крепко зажмурившись до золотистых мушек перед глазами. Затаив дыхание, оставшись наконец наедине со своими чувствами и ощущениями — относительно, конечно, но и за это спасибо, на большее всё равно рассчитывать не приходится, — я дрогнувшими пальцами коснулась сокровенного местечка.

Почувствовав нежную, откровенно влажную плоть под подушечками, то, как чутко отреагировало тело жаркой волной и участившимся пульсом, я вмиг позабыла, что за мной кто-то наблюдает. Даже тихий, на грани слышимости, шёпот лорда Валентина не вернул меня с небес на землю:

— Слушай себя и своё тело, Лёля…

Сознание заполнили ощущения, яркие и сильные настолько, что я почувствовала себя невесомой пушинкой.

Мой палец медленно исследовал, поглаживал, одновременно и лаская, пусть немного и неумело для первого раза, и от собственных робких прикосновений голова кружилась всё сильнее. Я задыхалась, смелея с каждым движением, хватая приоткрытым ртом ставший густым и плотным воздух, и горевший огнём чувствительный бугорок пульсировал всё сильнее, а тело напрягалось всё больше в ожидании долгожданного освобождения. И когда я смутно почувствовала, как ладони младшего вампира мягко обхватили грудь, лишь выгнулась сильнее, откровенно подставляясь под ласку Валентина. Мне уже было всё равно, как выгляжу со стороны, меня не интересовало ничего кроме моего наслаждения, и чьи именно пальцы его доставят, не имело никакого значения.