Назови меня своей

То, что я отчётливо ощущала попкой, и обо что ужасно хотелось самым непристойным образом потереться… Только ещё не настолько я избавилась от застенчивости и осмелела, чтобы осуществить это такое притягательное, запретное — для меня — желание.

— Лёля-а-а-а, — протянул вкрадчиво лорд Валентин, и его ладони скользнули по моим бёдрам вверх-вниз, родив россыпь мурашек и очередной спазм в животе. — Вытащи игрушку.

Похоже, я училась повиноваться с каждым разом быстрее, потому что не раздумывая над своими действиями, послушно протянула руку и ухватилась за кисточку на конце жемчужной нити, потянула за неё.

Тело провокационно подалось за игрушкой, стремясь продлить мгновения удовольствия, а потом внутри стало пусто. Мой ошалелый взгляд уставился на тёмно-розовые, как перламутровые створки раковины, жемчужины, и младший вампир со смешком пояснил:

— Вот теперь видно, что они долго в тебе были, Лёлечка.

В лицо плеснуло жаром, а мышцы внизу сжались, требуя заполнить освободившееся место, и лорд Мартин подсказал, чем именно:

— Дотронься до себя, Лёля, — его бархатный, глубокий голос заставил нервы завибрировать, а позвоночник расплавиться, и самые разнообразные эмоции осыпали оглушённое сознание, как разноцветные конфетти.

— Ч-что?.. — прошептала я осипшим голосом, не совсем уверенная, что правильно его поняла.

Лорд Валентин ухватил меня за запястья и жарко выдохнул в ухо:

— Вот здесь, девочка, — и настойчиво потянул мои руки вниз.

Прямо к изнывавшему от накопившегося напряжения лону, и в предвкушении прикосновения там всё затрепетало — неважно, чьего прикосновения, носфайи или… моего.

Боже, нет! Я напрягла руки, прикусив губу и отчаянно барахтаясь в могучем приступе стеснительности, накрывшем с головой. Сделать то, что они просили… Это слишком откровенно для меня, не сейчас, нет!..

Словно услышав мои мысли, лорд Валентин лишь сильнее сжал запястья, медленно, неотвратимо поднося их к нужному месту. Меня разрывали противоречивые эмоции, я выгнулась, тихонько захныкав, но ноги сдвинуть не посмела — понимала, что терпению вампиров тоже есть предел, а второго наказания за день, боюсь, моя психика не выдержит.

— Это нестрашно, ну же, крош-шка, — мурлыкнул Валентин, легонько прикусив мочку моего уха, и тело прострелил разряд наслаждения, заставив снова коротко застонать. — Ты ведь знаешь, как тебе будет хорошо… Покажи нам, Лёлечка…

На несколько бесконечно долгих мгновений я замерла, не отрывая беспомощного взгляда от лорда Мартина, мышцы закаменели.