Назови меня своей

Судорожно вцепившись в смятую простынь, я не сдерживала громких стонов, задыхаясь от нараставшего напряжения, зажмуриваясь всё крепче, и в какой момент моих губ коснулся палец лорда Валентина, так и не поняла.

В ошалевшем сознании всё смешалось, я уже не осознавала собственных действий — ритм движений Мартина всё нарастал, и внутри меня родилась дрожь предвкушения, заставившая завибрировать напряжённые нервы и мышцы резко сократиться. Мои губы сомкнулись на пальце Валентина, нагло скользнувшем мне в рот и погладившем язык.

Господи… Я зажмурилась крепче, сгорая в огненном вихре ощущений, чувствуя себя как никогда беспомощной и не принадлежащей себе, а палец младшего вампира начал двигаться у меня во рту в такт движениям Мартина… Это оказалось последней каплей, и в считанные мгновения невидимая струна внутри лопнула, заставив выгнуться и снова закричать. Ещё несколько мощных, сильных толчков, и моих ушей словно издалека коснулся хриплый, сдавленный стон старшего носфайи. Странное удовлетворение растеклось по телу, едва я осознала, что именно моё удовольствие подарило и Мартину сладкую разрядку. Да, но каким образом…

Я чувствовала себя совершенно опустошённой, и морально, и физически, глаза открывать не хотелось, и тем более не хотелось думать о только что случившемся. Определённые ощущения не давали до конца отгородиться от воспоминаний, и накатил запоздалый стыд перед самой собой за то, что было. За свою податливость, за испорченность, за то, что наслаждалась тем, чем порядочные девушки наслаждаться не должны.

Безвольно распластавшись на кровати, я замерла, не открывая глаз, чувствуя, как в горле встал ком и глаза снова защипало.

— Лёля? — требовательный, всё ещё немного хриплый голос Мартина, и его ладонь провела по моей спине до самой поясницы, заставив несильно вздрогнуть.

Сил не было даже чтобы просто ответить. Больше всего мне сейчас хотелось остаться одной и… в очередной раз примириться с собой, принять новые, открывшиеся грани моей натуры.

Только я прекрасно понимала, что никто не даст мне сделать это в одиночестве, и придётся рассказать всё… хозяевам, да. Чутким и нежным, когда им это надо, и властным, жёстким, если что-то идёт не совсем так, как им хотелось. Беда в том, что прекрасно зная, кто они, и кто я в этом доме, возненавидеть их не получилось, никак. Даже за то, что сегодня Валентин сделал со мной. Я запуталась, окончательно.