Назови меня своей

У меня вырвался беззвучный всхлип, я сильно, до боли прикусила губу, сдерживая желание расплакаться. Только одинокая слезинка упала с ресниц, с тихим всплеском стукнувшись о воду.

— Ис… испорченная… — почти шёпотом произнесла, споткнувшись на этом слове.

— Ты так считаешь, потому что тебе нравятся вещи, непривычные для приличных девочек? — странно весёлым голосом спросил Мартин, и я вскинула на него глаза, в груди зашевелилась обида. Ответить он мне не дал, улыбка пропала с его лица, и оно вновь стало серьёзным. — Я тебе уже говорил, Лёля, прими себя такой, какая ты есть, и в третий раз повторять не буду, — янтарные глаза прищурились, и я ощутила холодок вдоль спины.

 — Ты такая, какая нужна нам, — жёстко добавил он. — И тебе это нравится, хочешь ты того или нет, — он наклонился почти к самым моим губам и выдохнул, завораживая мерцающим рубиновым огоньком в глубине расширенных зрачков. — И ты будешь делать то, что нравится нам всем, полуночная, без всяких оглядок и угрызений совести, отчего же всё совсем не так, как ты представляла в своих наивных девичьих мечтах, Лёля, — снова назвал он меня странным прозвищем.

А потом, не дав до конца осознать свои слова, поцеловал. Крепко, довольно грубо, до боли в губах, словно желая высосать все лишние мысли на тему своей испорченности. Я издала невнятный звук, плеснув от неожиданности руками по воде, но мои запястья перехватил сзади Валентин, зафиксировав. Он дополнил слова брата всего несколькими фразами:

— Прекрати копаться в себе, Лёля, каждый раз, как узнаёшь что-то новое о своих желаниях, — он завёл мои руки за спину, пока Мартин продолжал терзать мои губы, а моё тело — потихоньку отзывалось, тянулось навстречу.

 — И лично я больше не хочу разговаривать о твоём стыде или стеснении, не тогда, когда они мешают нам всем… наслаждаться, — выразительная пауза перед последним словом явно была сделана нарочно.

Старший вампир отпустил меня наконец, и я никак не могла отдышаться, сердце билось о рёбра, как сумасшедшее. Как ни странно, отчаяния в душе поубавилось после этой жёсткой отповеди, плакать расхотелось.

По крайней мере, не сейчас. Мартин придержал мой подбородок, вгляделся внимательно в мои глаза.

— Ты поняла, Лёля? — негромко спросил он. — Больше никаких самокопаний и попыток впасть в отчаяние всего лишь потому, что ты не такая, как большинство. Иначе я пополню твои знания разновидностями наказаний, крош-шка, — старший вампир выразительно усмехнулся. — Заодно узнаем, что ещё тебе нравится из подобных игр.