(не) беги от меня, малышка

И вот теперь про сына…

– Другой? – переспрашиваю я, теряясь в утренней неге. Это моё самое лучшее утро в жизни. Самое лучшее.

– Да… Я был разбойником, а Данчик – очень рассудительный для своих лет, очень развитой. Я посмотрел программы, которые он делает для компьютера… Надо Игорехе показать. Думаю, ему нужно нажимать на математику. Он кем хочет стать?

– Догадайся, – усмехаюсь я, утыкаясь носом в его кожу, вдыхаю запах своего мужчины.

– Юристом?

– Нет, он хочет быть, как его отец. Пожарным.

– Малышка, черт… – Петр выдыхает, прижимает меня к себе, словно спрятать пытается, уберечь. Снова. – Я так виноват… Ты простишь меня? За всё, что произошло. Простишь?

– Нечего прощать, – улыбаюсь я, осоловелая от счастья, пьяная от любви.

– Как же ты… одна.

– Да нормально я одна. Люди хорошие кругом оказались. Одна Ириска со своим позитивом меня так поддерживала, что до сих пор на плаву держусь и не думаю тонуть. В гости ходила, на праздники, даже на концерты и в кино, когда Богдан подрос.

И потом, когда я работала, не могла Богданчика из сада забирать, со школы, она помогала… Выкрутилась, в общем. Никто не виноват в произошедшем, просто так получилось, – он меня гладит по волосам и я чувствую, что засыпаю. Ещё только пять утра, могу ещё часок-полтора урвать. – Жизнь ключом била, некогда было плакать.

Это я уже сквозь сон бормочу, Петр усыпляет своими ласками.

А просыпаюсь уже в восьмом часу. Отдохнула так, как не отдыхала, наверно, с последнего отпуска.

Выспалась целиком и полностью.

В квартире тихо, только слышно, как на кухне звякает посуда.

Смотрю в телефон. Там два сообщения от Пети и одно от Богдана.

Мои мужчины предупреждают меня, что всё в порядке. Один на работе, другой в лагере.

– Эль, у меня блинчики с вареньем, – заглядывает в гостиную Иришка, – будешь?

– А ты чего ещё не на работе?

– Уволили, – натянуто улыбается лисичка, – вчера еще. Хотела тебе сказать, но как-то… Ничего, новую найду.

– Ириска! Не дрейфь. Пока я работаю, у нас всё отлично.

Она неожиданно смеётся, красиво, звонко.

– Твой Пётр Григорьевич то же самое сказал. Хороший он. И Данчик прямо влюбился в него. Сегодня даже бриться с ним ходил.

Я тоже рассмеялась. Ну, да. Богдана теперь от отца не оттянуть будет. Так тепло в груди становится, так сладко.

– И насчёт переезда даже не думай.

– Да, Пётр Григорьевич сказал, что я могу здесь жить, сколько захочу.