Бродский с довольным видом лежал возле моих ног, а спустя некоторое время к нам и коза присоединилась. Подошла ко мне, принюхалась, а потом начала лизать мне коленки.
— Что ты делаешь? — завопила и попыталась ее оттолкнуть, — уйди!
Агриппина только проблеяла что-то под нос и дальше лизать. Все мои попытки прогнать ее успехом не увенчались. Видать коленки у меня действительно очень вкусные раз она так к ним присосалась, вернее прилизалась.
За этим занятием нас и застал дровосек:
— Она хочет меня сожрать, — сообщила трагическим голосом, в очередной раз безуспешно отталкивая упрямую козищу.
— Ты просто соленая, — широко улыбнулся бородач, — вот она и старается.
— То же мне лосиха нашлась, — пробурчала я, чувствуя смятение от того, как Пашин к моим коленкам прилип. Где-то под ложечкой засосало, и кровь в жилах запульсировала немного сильнее.
Павел тоже взгляд отвел и быстрым шагом направился в дом, а я смотрела ему вслед, не зная, что и думать.
Между нами искрило. Проскакивало в мимолетных прикосновениях и долгих, непростых взглядах, в шуме сердца и покалываниях на кончиках пальцев.
Я это понимала, уверена, что и он прекрасно понимал.
Конечно понимал. Взрослый мужик. Меня удивляло только то, что в такой щекотливой ситуации он сдерживается. Вообще сама сдержанность. Ни флирта, ни заигрывания, никаких шагов на сближение.
Будто не уверен, что ему это надо. Может, я ему не нравлюсь?
Неправда. Нравлюсь. Еще как. Я это интуитивно чувствовала, во взгляде читала.
Может девственник? А что? Живет в лесу.
Совсем один. Что-то я женщин поблизости не увидела.
От этой мысли я отмахнулась. Быть такого не могло. Он выглядит, как суровый леший, и уж точно не как робкий, ни разу не целованный цветочек.
Что тогда?
Не хочет обижать? Не хочет привязываться? Что?
Я терялась в догадках.
Даже о козе временно забыла. До тех самых пор, пока она не решила, что хватит лизать, пора грызть! Нижними зубами неприятно скребнула по коже и отскочила, когда я попыталась ей щелбан отвесить:
— Смотри у меня, — пригрозила ей пальцем.
Тем временем Павел вышел из дома, неся в руках какую-то тряпку.
— Большого полотенца нет, поэтому придется простыней вытираться, — произнес, будто извиняясь, и протянул мне сверток.
— А тебе?
— Я себе потом возьму, когда моя очередь придет.
— В смысле твоя очередь? — удивилась я.
— Сначала ты, потом я.
— Нет, так дело не пойдет.
— Ну хочешь, сначала я, потом ты.
— Так тоже не пойдет, — уперла руки в бока.
