Даже под пытками не смог бы ответить, зачем оно мне понадобилось. Дурак, наверное.
Лемешев недоуменно нахмурился, но среагировал моментально. Не зря я ему бешеные деньги плачу — чувствует, что от него требуется и на лету подхватывает.
— А я вот приехал приятеля проведать, провизии привез, — аккуратно выдал он, все еще не понимая, что у нас тут творится.
Юля кивнула и беспомощно посмотрела на меня. В глазах не было радости, только какой-то детский испуг:
— Уже? — спросила она, и голос сорвался.
Проклятье, у меня самого все внутри оборвалось от этого жалобного, грустного тона.
Она смотрела на меня так, будто случился конец света: небеса обвалились, и вся жизнь пошла под откос.
Глупая. Радоваться надо. Гриша сейчас отбуксирует тебя до ближайшей заправки, зальешь бензина и вернешься домой.
И тут до меня внезапно дошло, что это конец нашей истории, что Юля сейчас уедет. Насовсем. И больше не вернется. Больше не будет ничего.
Вроде все правильно, вроде я сам вел нас к такому финалу и был готов ее отпустить, потому что в привычной жизни, для нас не нашлось бы места, но так скрутило, что не продохнуть.
Точно дурак. Еще и сентиментальный. Так ведь лучше, для всех. Разойдемся без глупостей, без проблем, которые непременно возникнуть, если скинуть маску. Между нами сейчас нет притворства…если не считать мой маскарад. Но он на пользу. Он убирает неловкость и меркантильные мотивы, позволяет быть самим собой. И мне, и ей.
Это же здорово. Да?
Должно быть здорово, поэтому улыбнулся широко, от уха до уха, так что еще миг и ряха бы от усердия треснула:
— Спаситель твой приехал, — и, видя полный недоумения взгляд Гриши, пояснил, — У Юли машина заглохла.
Пришлось мне ее у себя приютить до твоего приезда.
— Понятно.
Сомневаюсь, что помощник действительно понял весь масштаб катастрофы. Наверняка догадался, что мы с ней здесь не сказки по ночам читали, но вот о том, как меня сейчас рвало изнутри — точно понятия не имел. Ему даже в голову придти не могло, что жесткий, цинично-хладнокровный Павел Горлов, станет убиваться из-за разлуки со случайной бабенкой.
Это нонсенс.
И тем не менее это так.
— Я тогда пойду собираться? — Юлька выглядела совершенно несчастной, громко шмыгнув носом, побрела в свою комнату и через десять секунд вышла обратно. Только сумку прихватила, а больше у нее ничего здесь и не было.
— Я готова.
— Быстро ты, — проворчал я, обескураженный тем, как все стремительно происходило.
