Не бойся желаний

Те художники, кто слушался советов тети Нюси, получали «Золотые маски». А непослушные почему-то уходили из театра. Тетя Нюся так искренно любила актеров, что ей прощали бурчание и обращение на «ты» без различия возрастов, полов и званий народных артистов.

Тетя Нюся шмыгнула носом и промокнула глаз лоскутком.

– Студентка? – спросила она неприветливо.

– Из института, – ответила Варвара уклончиво.

– Ваши костюмы уже забрали. Чего еще надо?

От такого тона любой девушке захотелось бы сбежать. Варвара, как известно, была не любая.

И отступать не могла.

– Тетя Нюся, разрешите с вами поговорить.

Ее одарили взглядом, перед которым робел бородатый художник-постановщик.

– Это еще что такое? Ты кто такая?

– Моя фамилия Ванзарова, – начала Варвара.

– Что? – прошипела тетя Нюся удавом. – Ванзарова?

– Варвара… Ванзарова… Георгиевна, то есть я…

– Так это ты строчила рецензии на спектакли Каринушки?

– Так это ты громила Мукомолова?

– Так это ты автор злобных статеек?

Варвара приготовилась, что в нее воткнут иголки.

Или булавки. Или метнут ножницы. Как придется.

– Да, это я, – призналась она, храбро пятясь назад. – Но дело в том, что…

Тетя Нюся с некоторым усилием поднялась, шаркающим шагом приблизилась и обняла так крепко, что у Варвары перехватило дыхание.

– Ах ты умница, дай расцелую тебя, деточка, – приговаривала она, впечатывая сочные губы в щеки Варвары. – Что ж ты сразу не сказала… Каринушка твои рецензии знаешь как ценила? Говорила: вот единственный настоящий критик, который не боится дурака называть дураком… Как она, сердешная, ненавидела этого изверга Мукомолова… Говорила я ей: не уходи к нему, не будет тебе счастья… Не послушалась, душенька моя… Побежала за славой… И чем кончилось? Пришлось играть в его безумных спектаклишках… А куда Каринушке деваться? Некуда… Ненавидела это безобразие, но играла… Она ведь настоящая актриса, понимала, в какой гадости участвует… И какой конец под занавес…

Объятия немного утомили.

От поцелуев намокли щеки. Наконец Варвару отпустили. Тетя Нюся рукавом отерла ей лицо и попросила помянуть с ней любимую актрису. На столе появился дешевый коньяк и пара рюмок.

– Не побрезгуй, деточка, – сказала тетя Нюся, разливая и двигая через стол рюмку. – Как узнала, что Каринушки больше нет, места себе не нахожу, словно из меня сердце вынули… Ну, в память актрисы, которая могла стать великой… Не чокаясь…

Варвара проглотила жидкость, хуже которой был только чай в гостинице. Тетя Нюся убрала бутылку и предложила присесть.