Темноволосая голова мгновенно оборачивается к двери, когда возникаю на пороге. Лена Миллер реагирует чуть позже, и ее глаза слегка округляются, когда она видит меня.
Вежливость не позволяет мне праздно вваливаться в чужой дом, хоть он, судя по всему, и выставлен на продажу: кухня такая же стерильная, как газон во дворе. Не удивлюсь, что все ящики здесь пустые. На месте холодильника тоже пустота.
Замешательство Лены настолько сильное, что мне приходится здороваться первой.
— Добрый день, — обращаюсь к ней.
Ее взгляд мечется между мной и Кириллом, но эта женщина умеет прятать любые свои эмоции, если они вообще у нее есть.
Натянув на лицо улыбку, она говорит:
— Добрый. Марина все вам покажет, — указывает рукой на риелтора. — Я не буду мешать, — забирает с кухонной столешницы свою сумку. — До свидания…
— До свидания… — отойдя в сторону, уступаю ей дорогу.
Риелтор выходит вслед за ней, и на минуту мы с Кириллом остаемся наедине.
Он бросает сощуренный взгляд на корзинку цветов в моих руках. Немного помедлив, я ставлю ее в центр мраморной столешницы, это добавляет обстановке жизни.
Мельник провожает мои движения взглядом, и от кривоватой улыбки на его губах у меня слабеют колени.
— Я не знала, что они продают дом, — замечаю.
— Насколько я знаю, они разводятся, — поясняет, отталкиваясь от столешницы.
Личная жизнь Миллеров всегда мало меня интересовала, но оставить такую новость без внимания у меня все равно не получается, поэтому теперь моя очередь округлить глаза.
Риелтор возвращается раньше, чем успеваю задать уточняющие вопросы.
Она проводит нас по комнатам первого этажа, где еще осталась кое-какая мебель, которую могут включить в стоимость дома в случае необходимости. Комнаты второго этажа пусты, и это отлично позволяет оценить их размеры, но я думаю лишь о том, насколько исправно сработает тот испорченный телефон, который в конечном итоге донесет до Оли Чернышевой подробности моей личной жизни, которыми сама я… не потрудилась с ней поделиться…
— Что скажешь? — положив руки в карманы спортивных шорт, Кирилл медленно пересекает комнату, судя по всему, хозяйскую спальню, ведь у нее своя собственная отдельная ванная.
Прислушавшись к шагам риелтора, которая дала нам минуту наедине, замечаю не очень экспертно:
— Здесь светло…
— Угу… — он подходит к окну и выглядывает во двор.
— Я не разбираюсь в домах… — осматриваю стены и потолок.
— Я разбираюсь. Просто скажи, нравится тебе, или нет. Хочешь здесь жить?
Меня подтачивает волнение.
