Наши движения сумбурные. Торопливые. Это ребячество. Спешка, треск его футболки, за которую тяну, падая на кровать. У нас мало времени, и мы воруем его у Лео каждый раз, когда появляется возможность. Как дети, которых оставили одних!
Мне это нравится. Такой легкомысленный порядок. Нравится заниматься подобными глупостями с ним, с мужчиной, которого люблю, а он в этих глупостях словно купается, становясь изобретательным и насмешливым, когда видит, как сильно они меня заводят…
Его зубы слегка прикусывают мой сосок через ткань лифчика.
Мгновенный импульс ударяет между ног, где Кирилл упирается коленом в матрас, задирая мое платье до талии.
— На живот… — велит, оставив у меня под пупком горячий след своего рта.
Со стоном переворачиваюсь. Голые ягодицы обдает сквозняком кондиционера, спустя секунду в них врезается возбужденный мужской пах через ткань спортивных шорт, когда меня ставят на колени.
— Хочешь меня? — он гладит себя моим телом, двигая бедра вверх и вниз, от чего из глаз сыпятся искры.
В этой игре я такая же дурная, как и он, поэтому со стоном отвечаю:
— Что у тебя там?
— Тебе хватит…
Он кусает мое плечо.
Осторожно, несмотря на ребячество. Он никогда не касается моей шеи. Касается всего, кроме нее, и это облегчает жизнь нам обоим. Я знаю, что могу доверять ему в этом вопросе без напоминаний. Это моя красная линия… она останется со мной навсегда…
Толчки, которые принимает мое тело, резкие. Сильные. Именно так мне нравится — когда он сзади, именно так он меня и берет, пока комкаю пальцами постельное покрывало и собираю по крупицам сумасшедшие ощущения.
Своим оргазмом я сжимаю его до сдавленного стона.
Кирилл стонет и переворачивает меня на спину. Превратившись в безвольную массу, скатываюсь задницей на пол между его ног, и через секунду горячие струи спермы полосуют мое лицо.
Это его чертов фетиш. Кажется, он теперь и мой тоже.
Растрепанная и перекрученная нашим сексом, вытираю лицо футболкой, которая лежит на полу под рукой.
Мельник падает на кровать и распластывается на ней в спущенных шортах и с зажатым в кулаке членом.
Его поза не меняется, когда, умывшись, возвращаюсь из ванной.
Избавившись от перекошенного платья, укладываюсь на кровать рядом с большим разомлевшим телом. Касаюсь поцелуями голой груди, шеи, лица с расслабленно прикрытыми глазами.
Кирилл гладит пальцами мое плечо, бормоча:
— Тик-так…
Смеюсь, проводя кончиком пальца по его носу.
Возможно, быть такими вызывающе праздными просто противозаконно.
