Сумасшедше!
— Ты выставила меня за дверь, если помнишь…
— Я все помню! — выдыхаю, пряча в ладони лицо со стоящими в глазах слезами. — Но я не хочу вспоминать!
— Давай не будем, — говорит, понизив голос. — Я говорю об этом только потому, что в этот раз хочу все сделать правильно.
Теряясь в чертовых воспоминаниях, выпаливаю:
— Что сделать?
— Предложение, — напряженно произносит Кирилл. — Хочу сделать правильное предложение.
Посылаю ему пылающий взгляд.
Нам еще даже не принесли заказ, а мои щеки горят, в груди тоже печет.
Правильное предложение? Роль жены, а не роль любовницы?! Что во всем этом правильно, что?! Что вообще теперь имеет значение? Что, кроме нас, с предложением или без? Для меня оно не важно, или я сама себе вру?!
Он встречает мой взгляд своим, таким же пылающим. Запускает ладонь в карман брюк, через секунду достает оттуда черную бархатную коробочку.
За его спиной вижу официанта, который разворачивается вместе с нашим ужином.
Мое сердце скачет еще быстрее, спина выпрямляется.
— Выходи за меня, — ставит коробочку на стол, предварительно открыв. — Я могу встать на одно колено, если хочешь…
— Ты не настолько старомодный, — отрезаю, комкая пальцами свое платье.
— Я уже не знаю, какой я, — обволакивает меня голосом.
— Вот уж не поверю!
Кирилл смеется. Ерошит волосы, проговаривая:
— Хорошо, допустим, себя я отлично знаю. Но я, блядь, без понятия, что ответишь мне ты. Выходи за меня.
Затаенное ожидание — это то, что вижу на его лице теперь, словно все, что отделяет нас друг от друга — кольцо, сверкающее увесистым бриллиантом, и еще мой ответ, который Мельник не берется прогнозировать, хотя уверена, он знал его еще до того, как озвучил предложение.
Да. Да, черт возьми! Тысячу раз!
Кусаю дрожащую губу.
Кольцо садится на мой палец, как влитое. Официант добавляет к ужину ведерко с шампанским “за счет заведения”, вскрывает бутылку с шумом и пеной.
Кирилл улыбается, я чувствую себя дурой, потому что рассматриваю свою руку, наплевав на все.
У меня тысяча вопросов о том, что он рассказал, но мы целуемся. Горячо и невпопад. У нас не так много зрителей, но они есть: посетители ресторана, персонал. Боже, я бы сказала, что это ребячество, но мне внезапно нравится этот эпатаж. Настоящий, а не тот, который когда-то я создавала вокруг себя. Искусственный, фальшивый…
Сейчас я счастлива.
