Подобным выбором места он в очередной раз подчеркивает ее исключительно деловой формат. Чтобы довести этот формат до гребаного совершенства, на встречу я беру с собой Леона. Потому что у меня нет никакого желания искать ему няньку, и потому что не хочу облегчать этому Андрею жизнь.
Он встает из-за стола, поправляя пиджак, в который одет, когда мы с сыном находим мужчину за столиком в дальнем уединенном углу маленькой кофейни.
— Добрый день, — приветствует меня кивком.
Его преображение действительно впечатляющее: направленный на нас с Леоном взгляд прямой, непроницаемый и острый, как бритва.
Меня посещает мысль, что слово “юрист” для этого человека слишком безликое определение, и сейчас я общаюсь с семейным адвокатом.
— Добрый, — помогаю Леону забраться на маленький диванчик у стола и сама сажусь рядом.
Присутствие Лео нам обоим игнорировать трудно, сам же он принимается изучать стоящую на столе салфетницу.
Взгляд мужчины блуждает по моему ребенку, пока усаживается на диван напротив.
Внимательный и цепкий, но с примесью заинтересованности.
— Спасибо, что пришли, — кладет сцепленные в замок руки на стол.
Дождавшись, пока сконцентрирую на нем внимание, продолжает:
— Я бы хотел начать с того, что все происходящее требует жесткого контроля со стороны семьи, потому что интересы Кирилла имеют для нас первостепенное значение. Это касается и его деловой репутации, и состояния его здоровья. Для построения конструктивного диалога нам важно, чтобы вы это понимали.
— Его интересы — это все, что меня волнует, — сообщаю.
— Вам не нужно запугивать меня всей этой официальностью, просто скажите, что вам нужно.
Судя по всему, свои цели он понимает достаточно четко, поэтому не берет времени на раздумья.
— Я очень рад, что интересы Кирилла для вас в приоритете, — произносит разборчиво. — В этом случае, мне не нужно объяснять, почему вам не стоит контактировать с прессой или еще с кем-то по поводу ситуации. Я бы сказал, что мы настоятельно просим вас этого не делать.
Это в его интересах. И это очень важно.
— У меня нет желания контактировать с прессой.
— Это отлично, — кивает. — Но все же уточню, что мы готовы поддержать вас материально в случае, если такое желание все же родится. Мы готовы предложить договор и обсудить условия. Разумеется, в рамках разумного.
— Вы опять предлагаете мне деньги?
— Почему нет? — произносит с безупречной выдержкой. — В этом нет ничего плохого, и мы закроем вопрос раз и навсегда.
