— Не знаю, как это расшифровать, возможно, они заперли ее где-то, как бы то ни было, нам это не важно. Я склонен им верить, но с тобой некоторое время побудет охрана. На всякий случай.
— Охрана? — произношу это слово с тревогой.
— Это просто предосторожность, — успокаивает он. — Это никак не повлияет на твою привычную жизнь…
Они появились почти сразу после этого разговора.
Нас с Лео всюду стала сопровождать машина, в которой я заметила двух мужчин, и эта предосторожность оказалась очень кстати, когда в один из дней, на прогулке в парке, путь нам с Леоном преградили двое.
Они представились адвокатами Ахмедовых и растревожили мой внутренний мир своим напором.
Это была их первая попытка со мной связаться, и Андрею о ней доложили раньше, чем улеглось мое волнение.
Мне стало тошно от того, что пережитым я делюсь с посторонним человеком, но, каким-то образом, мы привыкли друг к другу достаточно, чтобы незаметно перейти на “ты”.
— Можешь припомнить, не видела ли ты раньше этого человека? Или еще что-то подозрительное.
Какие-нибудь машины? — просит Андрей, отправив на мой телефон фотографию, на которой узнаю мужчину с седыми волосами, бывшего коллегу Кирилла.
Он достаточно приметный, чтобы сразу его узнать.
Я делюсь теми крупицами информации, которыми владею, в том числе, о черном внедорожнике, который какое-то время мелькал на стоянке моего офиса.
— Как он связан со всем этим? — спрашиваю, имея в виду этого лощеного Лугового.
— У него были большие карточные долги, думаю, он слил Альбине информацию.
О том, где Кирилл находится. Ну, и прочую… судя по всему, он знал Альбину недостаточно хорошо. Хотя, нужно заметить, такого от нее вообще никто не ожидал.
— Зачем она это сделала? — вопрос выходит из меня всплеском.
— На почве ревности, — поясняет. — У нее были кое-какие проблемы с наркотиками, как выяснилось. На этом они будут строить защиту. Хотят свести наказание к принудительному лечению, ну или скостить по-максимуму.
— Это возможно?
— Мы будем настаивать на заключении.
Скорее всего, тебя включат в процесс, как свидетеля. Леон родился во время их брака, так что на этом можно неплохо сыграть, но вызвать тебя в суд я не позволю, обещаю, — говорит галантно.
Его мушкетерство греет мне душу. Вызывает слабую улыбку, которая вянет, когда с холодком под ребрами спрашиваю:
— Как он?
Андрей делает глубокий вдох. Воздух, который из себя выпускает, шипит в трубке.
— Честно говоря, — произносит с невеселым смешком.
