Не гореть!

— Похоже, вариантов у нас с вами обоих не было, — неожиданно устало произнесла она и потянулась за следующей коробкой. На сей раз с пылесосом.

Болтали они немного и все больше о текущем положении предметов в покидаемой квартире. Когда приехал грузовик, Наталья Игоревна переключилась на рабочих, лишь изредка вспоминая о Денисе, когда необходимо было что-то еще принести из недр необъятной двушки. Словом, они вполне поладили. Она не приставала, не блеяла, не выглядела беспомощной инфантильной дурочкой. И даже вполне могла бы ему понравиться — в его послужном списке вот только доцента и не хватало.

Но чувство противоречия было сильнее прочих.

Перетягать все вещи и въехать в квартиру «возле Дворца спорта» им удалось ближе к шести часам вечера. За это время они почти сроднились. С грузчиками тоже, но у тех служба, это у них с Наташей все по согласию от безысхода.

И когда последняя сумка коснулась пола, вполне закономерно прозвучало приглашение на «кофе».

— Пиво будешь? — спросила Наталья Игоревна, закуривая.

— Буду, но дома, — ответил Денис.

Именно так он и поступил, спустя час сидя на кухне перед ноутом и делая вид, что смотрит какой-то криминальный сериал. Вечер вполне мог походить на обыкновенный вечер выходного дня, если бы навязчиво не вспоминался Жора Каланча, позвонивший однажды с таким же обыкновенным: «Пиво будешь?» и получивший согласие Дениса.

Они ввалились в любимый паб, расположившись за дальним столиком и заказав для приличия по паре беконаторов, потягивали свежезавезенный эль, поглядывали на носящихся по экрану плазмы футболистов и обсуждали насущное.

В насущном совсем неожиданно для изрядно поддатого от первого же бокала и оттого очень активного Жоры, приятеля и соратника, пусть и не наделенного мощным интеллектом, но зато верного и во многом незаменимого, неожиданно обозначилась совершенно внезапная тема.

У темы была фамилия. Надёжкина.

И у темы было имя. Оля.

«Надёжкина Оля мной интересуется, — важно сообщил Каланча, но тут же смягчил свое утверждение неуверенным: — Есть такое мнение».

«Авторитетное?» — брякнул Басаргин, прежде чем подумал.

«Машкино», — подтвердил Жора. Впрочем, ему подошло бы любое. В настоящее время он пребывал в свободном плавании и, соответственно, в поиске. Планы его вот уже второй год носили матримониальный характер, но с бабами Жоре объективно не везло — одна хотела от него романтики, другая денег, третья — разговоров о Сартре. А где Жора — и где романтика, деньги и Сартр?

«Она меня рисовала в спортзале.