Не гореть!

Ни струи теплой воды, стекающей по коже, не помогали, ни собственная мантра: еще немного, и все наладится.

Есть ли чему налаживаться?

Может быть, она сочинила себе все точно так же, как в тринадцать лет, когда решила, что Дэн — тот самый мерзавец, который бросил Диану, когда был нужен ей. Если подумать… если просто подумать! Она ведь совсем почти не помнила времени, когда не знала Басаргина. Иногда ей казалось, что он был всегда.

В детстве — себе-то признаться, в конце концов, можно — он был парнем, о котором она грезила, представляя себе то, что только может представлять себе девочка-подросток в пубертатный период.

Когда ложилась спать, и никто не мог заглянуть в ее мысли. Тогда она еще ни разу не целовалась. Собственно, она до совершеннолетия не целовалось. И это — самое смелое, что Оля отваживалась воображать себе, но чувство стыда за подобные фантазии преследовали днем, когда она вновь вспоминала, что юноша с Арсенальной — Дианкин. Но все же ее первые, не настоящие, придуманные поцелуи — принадлежали ему.

Ничего не начиналось… Для нее все началось слишком давно. В ту пору, когда он еще не знал, что она есть на свете.

Как доказать? После всех собственных «нет» — как это доказать, да и нужно ли доказывать?

Приведя в чистоту тело, но отнюдь не успокоив собственные нервы, Оля переоделась и около одиннадцати утра отправилась в пожарную часть, по совету пана Мыколы вызвав такси. Примерно понимая, что заблудиться здесь попросту негде, она все же не стала рисковать.

О том, что они подъезжают, Олька догадалась по каланче, возвышающейся над крышами. Улыбнулась и подумала о том, что все, в конце концов, повторяется. Неважно где и почему. Встретить сегодня здесь Дэна ей не грозило. Если вчера днем он спал, значит, только отработал и сейчас на законном выходном. А ей… ей нужно было подготовиться к их встрече. И отыскать все же слова, если только слова хоть что-нибудь решают для таких, как они.

Нужный кабинет Оля нашла без особенного труда. Парни, убирающие во дворе, подсказали. Смешные, веселые, они проводили ее взглядами до самого входа в здание части, и наверняка кто-нибудь из них вызвался бы отвести ее прямо к подполковнику Лысаку, если бы не маячивший здесь же начальник караула, бдящий дисциплину.

Лишь одна-единственная дверь с табличкой.

В нее Оля и сунулась, легко выдохнув и нацепив на лицо вежливую улыбку.