Не гореть!

Только не отдыхаек! Ты вообще заблудившихся когда-нибудь искала, спасательница?

— Не-а. Но дверь, например, легко вскрыть могу! — хохотнула Олька, вдохновленная собственной мыслью, и последовала за Бачеем, который на правах лидера взялся командовать поисковыми мероприятиями сотрудников базы.

И, наверное, если бы не его бухтение, не шла бы она теперь среди других шести человек от станции Ворохта к станции Вороненко пешком, выкрикивая имена мальчиков на все лады и отчаянно прислушиваясь — вдруг ответят.

Никто не отвечал, зато среди травы, теперь уже достаточно густой, майской, устремившейся с неимоверной скоростью в рост, Оля обнаружила ярко-синюю кепочку, в которой накануне ходил в поход один из потеряшек.

Об этом она немедленно сообщила пану Мыколе, удовлетворенно усмехаясь — таки правильный маршрут почуяла именно она, а не профессионалы. Дэну наверняка было бы смешно наблюдать сейчас некоторое ее преждевременное самодовольство — детей же они по-прежнему не находили. А значит, это почти что «Кнопик». А еще Денис сказал бы, что она потому угадала, что сама думает, как ребенок — нифига не выросла.

Впрочем, при встрече ничего подобного произнесено не было.

Было сказано единственное: «Здрасьте».

[2] Банош — украинское гуцульское традиционное блюдо, крутая каша из кукурузной муки, сваренная на сливках или сметане (реже на молоке). По традиции, готовится исключительно мужчинами на открытом огне. Подается со шкварками, сыром, брынзой или грибами.

[3] Самые красивые весенние цветы для пани Ольги.

Вы сегодня немного печальны. Улыбнитесь! (укр.)

[4] Пани Ольга не печальная, а глупая (укр.)

Оля прокатила по горлу ком, резко образовавшийся внутри, но так и не протолкнула. Ей казалось, она задыхается, но виду пыталась не подать. Держала себя изо всех сил, несмотря на то, что где-то в середине ее естества все скрутило от отчаянного желания прямо здесь, прямо сейчас прижаться к Денису всем телом и уже не отпускать. И пусть бы он не отпускал ее. Как-то вмиг исчезло все остальное, что еще вчера казалось ей страшным и безнадежным.

Единственное важное — его глаза и удивленный голос. А еще то, как он сейчас, в эту секунду смотрит на нее.

Надёжкина шагнула к Денису, близко-близко. И замерла на мгновение, не смея смежить веки — нельзя сейчас. Никак нельзя. Ни секунды терять. И снова удерживала себя от того, чтобы к нему прикоснуться. Даже останавливала почти занесенную для этого руку — которая стремилась дотронуться до Дэновой ладони.