Не гореть!

Сердясь на эту дурацкую руку, которая не хотела ее слушаться, она звонким голосом произнесла так, будто они остались одни:

— Здравствуйте, товарищ лейтенант.

— Привет! — отозвался Денис. — Ты здесь откуда?

Оля захватила побольше воздуха, чтобы на выдохе ответить, но все же задохнулась, едва начав:

— П… приехала. Так вышло.

Потом голос ее сорвался, и она беспомощно замолчала. Вместо нее в их реальность вторгся возглас пана Мыколы, оказавшегося совсем рядом:

— А я его сразу узнал! То ж ты его и малювала в альбоме, да? Смотрю — у командира лицо знакомое!

— Знакомое, — хрипло выдавила Оля, едва ли понимая, что говорит.

Басаргин медленно перевел взгляд с Оли на Бачея и обратно, упорядочивая разрозненную информацию. И главный вывод, который напрашивался, заключался в том, что Оля и есть та самая неугомонная помощница пана Мыколы, и она здесь не первый день.

— Интересно у тебя вышло… — в замешательстве проговорил Денис.

— Дэн, я объясню… — вспыхнули ее глаза одновременно с тем, как она снова подалась к нему.

— Сейчас есть дела поважнее.

— Да… конечно… — заморгала Оля, чуть кивнув. Но отойти от него так и не смогла.

— Так! — рявкнул Бачей, углядев в поведении командира и своей подопечной странную тенденцию к назревающему скандалу. — Хлопцы, привал окончен. Идем дальше. Назар, давай с собаками вперед! В тоннель. Оля, далеко не ходи.

— Да куда мне уже, — еле слышно пробормотала она, но при этом достаточно четко, чтобы Дэн разобрал. И теперь, когда они цепью снова отправились вперед, уже не позволяла себе отойти от него дальше, чем так, чтобы хорошо его видеть.

Она совсем по-другому представляла себе их встречу. Она совсем не ждала, что обнаружит его здесь, уверенная, что он отсыпается на законном выходном. И вместе с тем, наряду с отчаянием, что все вышло совсем иначе, чем хотела, что он, кажется, далеко не в восторге от ее присутствия, Оля испытывала странную, неподвластную разуму эйфорию. Он — здесь. Не придуманный, настоящий.

Они нырнули в темный тоннель, включив фонари.

И снова стали громко звать мальчишек по именам, слыша только собственное эхо. А Оля из всех грубых мужских голосов различала один-единственный, по которому отчаянно скучала столько долгих недель. И видела его тень немного впереди, постоянно делая рывки, чтобы догнать. А когда в очередной раз поравнялась с Денисом, зачем-то там же, в полумраке, понимая, что никто их и не видит толком, на секунду прильнула к его спине.