Не гореть!

Получалось только смотреть на актрису Белозёрскую, исполняющую одну из лучших ролей, на бабушкиной кухне посреди солнечных лучей, прокравшихся в окно из-за раскидистой облетающей вишни.

— Почему ты нам не позвонила? Ну почему? Мы же всегда поможем, ты же знаешь! — говорила мать своим хорошо поставленным голосом.

Этот голос нисколько не заглушал другого, отцовского, кричавшего четыре года назад: «Когда у тебя ничего не получится, ни мне, ни матери звонить не смей. Потому что ты сама это выбрала, Ольга!»

— Чай будешь? — буднично поинтересовалась Оля, поднимаясь с кресла и ковыляя к чайнику.

 — У меня мята есть.

— Оставь, тебе нужен покой, — со знанием дела отказалась Влада. — И вообще, что ты здесь одна? Не наездишься к тебе. И у меня, и у отца очень плотный график.

Надёжкина включила чайник и улыбнулась, не глядя на мать. Временную дыру в их общении они так и не залатали. Да она к тому и не стремилась давно.

— Ну я же не прошу нарушать его из-за меня, — миролюбиво как могла заметила Оля. — И ездить не надо, я справляюсь.

— Но мы же тебя тоже любим! И я все придумала. Продадим дом и купим тебе квартиру недалеко от нас.

Оля вздрогнула и обернулась к матери. Вышло резковато для ее ноги, но позволить себе болезненную гримасу она не могла — терпела. Мантра. Надо просто потерпеть — и Влада уедет.

— Ты плохо придумала! — сдержанно сообщила Оля.

Мать посмотрела на нее недоуменным взглядом и принялась растолковывать:

— Просто поразмысли. Квартиру подберем тебе удобную, небольшую, папа говорит, лучше сразу брать с ремонтом, чтобы ты не тратила на это ни времени, ни сил.

Зато в городе.

— А что тебя удивляет?

— Нет, нет! Ничего. Может, он еще чего говорит, а я не знаю.

— Оля! — упрек был более чем слышен. Мать качнула головой и поджала губы. — Почему нашу заботу ты всегда воспринимаешь враждебно?

— Продать бабушкин дом — это забота?

— Начнем с того, что сейчас этот дом — мой.

Оля подняла голову и вперилась взглядом в мать. Выдержка не сбоила. Скорее наоборот, заставила сгруппироваться, как перед прыжком.

Правда, с прыгучестью в последнее время были проблемы. Ровно такие же, какие были у Леонилы Арсентьевны с практичностью. Завещания она не составила — то ли не думала, что этак лишит внучку крыши над головой, то ли и правда считала, что помирит семью, если в права наследования вступит Влада.

— Я помню, — спокойно заговорила Оля. — Кто владелец этого недвижимого имущества — я помню. Спасибо, что позволила мне здесь жить этот год.