То есть, я сейчас ревновал к самому себе?
Похоже, мне уже психолог не поможет. Психиатр, и то не факт… Очень даже не факт.
Вплёл пальцы в волосы, закусил губы и задумался. Многие рисунки сделаны ещё до того как я нашёл её фотографии и придумал историю с шантажом. Выходит, она…
Она любит меня. Давно.
Она любила меня тогда уже. Лиза наблюдала за мной и вечерами рисовала мои портреты… Схватился за голову. Господи, я ведь реально придурок!!
Как же я, должно быть, обидел её своим шантажом и давлением. Она влюблена в меня практически с самого начала.
А я в неё… Но мы не поняли ничего, оба. Она тихо мучилась от обид, я обижал Гуффи, не зная как ещё подойти, доколёбывался постоянно до неё. Мне рвало башню от того, как же хотелось к ней прикоснуться, сжать в руках её худенькое тело, но она бы мне не позволила. Я злился на неё, что она мне недоступна, она — недозволенная, что она не понимает и не принимает меня, мою страсть. Злился на себя, что хочу её как безумный, я одержим ей стал.
А всё было так просто… Мне не нужно было ничего этого делать, не нужно было этой игры, шантажа… Моя Гуффи итак была вся моя с самого начала, только нужно было сказать ей о том, что она мне… нужна.
Какой же я — идиот. И как теперь просить прощения? Ужасно стыдно и мерзко от самого себя. Обидел девчонку почём зря…
***
Лиза.
Проснулась в гостиной.
Ой. Не заметила, как уснула. Кто-то заботливо меня укрыл пледом. По идее, кроме Кирилла никого не должно быть в доме, а значит, меня укрыл он. Невольно заулыбалась. Какой он бывает милый.
Я, кажется, уже и засыпаю, и просыпаюсь с мыслями о нём. Как и мой блокнот весь изрисован им… Кстати, где мой блокнот?
Огляделась вокруг — нет нигде тетради. Совершенно точно помню, что засыпала с ним в руках. Куда он мог деться?
Поискала под одеялом, под подушкой, под диваном, только что в холодильнике и мусорном ведре не посмотрела. И тут осенило меня, а душа упала в пятки — в доме только Кирилл! Он мог взять блокнот, пока я спала. И обязательно увидит содержимое, и поймёт, что я его… что? Люблю, что ли? Не знаю, но явно неравнодушна, раз изрисовала всю тетрадь его наглой красивой мордой.
А ещё там есть и от руки записи, вроде личного дневника, которые я бы, однозначно, не хотела, чтобы кто-то видел. Тем более, мой сводный брат!
Решительно направилась к нему и постучала в дверь. Если взял он — нужно немедленно забрать тетрадь. Вдруг не успеет увидеть весь мой позор?
— Заходи, — услышала я из-за двери."
"Я толкнула её и вошла внутрь.
