Кирилл сидел на кровати, какой-то потерянный, и смотрел на меня так, будто видел впервые. Взгляд упал на стол. Мне стало жарко, кровь прилила к лицу, заставив щёки залиться ярким румянцем.
Там лежал себе спокойно мой блокнот. Судя по лицу сводного брата, он всё прочитал. Он видел всё, и теперь такое обо мне знает. Как подло… Закусила губу, чтобы не разрыдаться от очередной обиды. Как я могла допустить мысль, что этот человек имеет ко мне хоть каплю уважения?! Глупая дура.
— Ты его… прочитал, да? — больше утвердила, чем спросила я.
— Да, прочитал, — ответил спокойно Кирилл, проследив за моим взглядом.
— И как?
— Весьма содержательно.
— Хорошо посмеялся над дурой Гуффи?
— Лиз, я…
Я горько усмехнулась и перебила его:
— Как тебе только не стыдно, Кирилл? — всё, больше не могу. По щекам побежали мокрые дорожки. — До чего ещё ты готов опуститься? Это ведь подло. Надеюсь, это твоя последняя подлость. Не подходи ко мне больше…
Прошла по комнате к столу, утирая на ходу слёзы, забрала блокнот. Меня трясло от злости, обиды, стыда.
Хотела уйти, но Кирилл успел встать с дивана, дойти до меня, и преградил дорогу, взяв руками за плечи.
— Лиза…
— Не трогай меня, — прорычала я, собралась в ком, как кошка и попыталась вывернутся из его рук.
— Ну подожди. Дай сказать.
— Я не хочу слушать. Ты достаточно уже всего сделал и сказал. Пропусти меня!
— Я не стану сейчас тебя силой держать. Я просто прошу — выслушай меня. Пожалуйста. Если после моих слов ты захочешь уйти — я не буду препятствовать. Я приму твоё решение, и оставлю тебя в покое.
36
Кирилл.
Ей больно. И мне больно. Я вёл себя как скотина, и теперь она не хочет меня знать. У меня есть только один шанс. Сказать ей о любви…
Я должен как-то объяснить своё скотское поведение в начале нашего знакомства. Если бы я ещё умел говорить о чувствах… Видимо, придётся научится. Все девчонки вечно ждут каких-то слов, поступков им всегда мало. Ради Лизы — я готов учиться.
— Сядь. Прошу, давай поговорим.
Отчего-то она растерялась. Боевой запал пропал.
Может, потому что я был серьёзен, не подкалывал её, и она чувствовала как искренне мне необходимо с ней поговорить.
— Не будь ребёнком, Лиза. Нам нужно поговорить. Сколько мы будем бегать друг от друга?
— Никто от тебя не бегает!
— Бегаешь. И от себя самой. И я от себя бегу. Хватит уже. Я тоже так больше не могу. Давай поговорим как взрослые люди и уже решим, наконец, чего мы хотим друг от друга. Один разговор — и всё закончится. Обещаю.
Нет, не закончится.
