Не мой парень

— Так противен? — рычу ей подбородок. — Чем я хуже остальных?

Тони молчит, лишь жмурит глаза и закусывает губу. Ее тело подо мной так напряжено, что больше походит на мраморную статую. Но я знаю, что это не так, потому что под плотной махровой тканью бешено бьется сердце.

Я хочу развернуть ее лицом к стене, задрать этот чертов халат и трахать, пока она не взмолится о пощаде. Вытрахать из ее головы каждого мужика, что повстречался на ее жизненном пути. Хочу чтобы мои прикосновения горели на ее коже годами.

Хочу опуститься перед ней на колени и боготворить ее языком, чтобы со стонам наслаждения с ее губ срывалось мое имя.

Я отпускаю ее руки, и они смиренно падают вниз, словно сломанные ветки. Я должен увидеть ее тело, которое снилось мне годами. Которым она дразнила меня весь день. От которого я, как озабоченный подросток, месяц хожу с эрекцией, и не могу заставить себя подрочить, потому что знаю, что это не поможет. Мне не нужна примитивная разрядка. Мне нужна она.

Ловлю озера ее расширенных зрачков и тяну пояс халата.

Есть ли шанс, что я остановлюсь? Ни единого.

— Не надо. — шепчет Тони так тихо, что я еле ее слышу.

Пояс падает на пол, открывая светлую полоску кожи. Под халатом нет ничего. Ни единой преграды к моей порочной мечте. Еще одно короткое движение — тяжелая ткань валится на пол. Пульс молотит в ушах так сильно, что кажется оглохну. Тони не делает попытки прикрыться. Просто стоит, прижавшись к стене, в своем нагом совершенстве, от которого я забываю как дышать.

Ее грудь, идеальной каплевидной формы в розовыми сосками тяжело вздымается, живот подрагивает. Пытаюсь не смотреть ниже, потому что боюсь, что это станет заключительным аккордом моей вменяемости, но взгляд сам упорно спускается ей между бедер, чтобы убедиться, что там все так, как я и представлял. Нежная гладкая кожа без единого волоса.

Хочу изучить языком каждый ее дюйм, ощутить вкус ее сосков и ее самой, но по какой-то причине не могу этого сделать, пока Тони меня не поцелует.

Поэтому вновь припадаю к ней губами, и жду, когда она сдастся.

— Поцелуй. — требую, кусая ее губу. — Хочешь, чтобы я умолял? Я умоляю. Блядь, пожалуйста, поцелуй меня.

Тони утробно всхлипывает и вцепляется мне в плечи. Я сосу ее рот, как если бы она была моим последним глотком жизни. Ее глухое «не надо» вибрирует у меня в губах, и рассыпается разноцветными фейерверками в голове, потому что она впускает меня внутрь, раня небо теплом своего языка.