( Не ) мой ребенок (СИ)

Точнее, улыбаются только его губы, а вот глаза… В них вся тяжесть этого мира, и этой тяжестью он будто придавливает меня к полу.

— Очень красиво, — тихо отвечаю и наконец решаюсь задать вопрос: — Это хозяйская спальня? Мы будем спать с тобой здесь?

— Нет, — качает головой Глеб. — Это твоя комната. Я подумал, что тебе не помешает сначала немного адаптироваться…

Отсрочка? Вот так удача!

— Или ты уже готова? — вдруг интересуется он.

В голосе слышится надежда, даже радость.

Готова на что? Снова прыгнуть к нему в койку? Ну нет!

— Н-не готова, — качаю головой.

Глеб тут же хмурится, потом снова делается безразличным, отрешенным.

— Я так и думал, — кивает он. — Ты отдыхай, ни о чем не волнуйся, через пару дней решим, как будем жить.

С этими словами он уходит.

А мне вроде бы и радостно, что я получила отсрочку, но в то же время боязно. Ведь неизвестность пугает больше всего.

Глеб не бьет меня, нет… Он даже никак не оскорбляет меня и совсем ничего не требует…

Но почему-то при нем я теперь неизменно чувствую себя как загнанная в угол мышь.

Она издевается надо мной…

Я возвращаюсь домой с пробежки, принимаю душ, надеваю рабочий костюм и отправляюсь к Мирославе в комнату.

Но паршивки там нет!

Она живет в моем доме целых два дня, а на глаза так ни разу и не попалась. По утрам и вечерам отсиживается в своей комнате, но, когда я к ней захожу, каждый раз умудряется куда-то оттуда смыться.

Вот и сегодня сбежала.

Методично обхожу весь дом, злюсь, ищу по второму кругу.

Пропажа находится на заднем балконе второго этажа. Единственном месте, отделка которого еще не совсем завершена. Его перепланировкой занималась Анжела, но бросила дело незавершенным, как и большинство дел, которые она начинала без моего чуткого руководства. А мне было не до того, чтобы заняться этим гребаным балконом.

В угол свалены доски для отделки фронтальной стены. Правая сторона зияет голыми кирпичами. Но Мирославе, похоже, до этого дела нет.

Здесь тепло, балкон застеклен, и видно, этого ей достаточно. Вижу у панорамного окна невесть откуда взявшийся садовый стол, возле него кресло, на котором и устроилась моя ненаглядная пропажа. С комфортом устроилась, надо отметить. Тут у нее и плед, и книга, и чашка с чаем. Это ее тайная норка? Почему из всех прекрасных меблированных комнат она выбрала именно эту?

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю строго.

— Ничего, — испуганно лепечет она.