Не мой Ромео

Главное – люби саму себя и следуй своим собственным путем, и даже если это не мой путь, все равно он пролегает по соседству со мной, а ты идешь дальше, чем я могла мечтать, туда, где тебя ждет счастье. Я очень сильно тебя люблю, девочка моя, моя любовь к тебе превыше законов, она не знает преград. Я хочу, чтобы ты была собой. – Ее голос крепнет. – И я растопчу любого в этом городе, кто посмеет сказать о тебе дурное слово!

– Прости, что я от тебя пряталась… – Я уже рыдаю, понимая, что мама меня любит, и неважно, согласна она со мной или нет.

Мама приподнимает мой подбородок, и я снова чувствую себя пятилетней девочкой.

– Я никогда-никогда тебя не предам. Я здесь, с тобой.

Клара и Тофер сидят на полу рядом со мной. Когда они успели здесь разместиться?

– Ничто и никогда нас не разлучит, – добавляет пафоса Клара, тоже, оказывается, пустившая слезу.

– Почему мне нельзя вступить в «Женскую банду Дейзи»? Я, конечно, не женщина, но люблю наряжаться в женскую одежду, – шепчет Тофер, пытаясь обнять сразу нас троих.

– Это не исключено, у нас предусмотрено почетное членство, – ласково говорит ему мама, утирая слезы. – Пора разработать церемонию посвящения, как в стандартном женском клубе: плащи, свечи, торжественная клятва…

– А еще виски, – подсказывает Клара. – Как же без виски?

– Да, виски нам не повредит. – Она долго, со значением смотрит на меня. – Не хочу тебя огорчать, но твой макияж размазался, придется все переделать.

Я не спешу размыкать объятия.

– Я больше не буду от тебя прятаться, мама.

– Вот и хорошо. – Она уже улыбается. – Когда ты станешь суперзвездой в сфере пошива женских трусиков, пусть Берди Уокер посмеет хоть словечко осуждения пикнуть в твою сторону: я выкрашу ей волосы в фиолетовый цвет, как у Девона, и скажу, что так и было.

Я облегченно смеюсь.

– Пошли. – Клара помогает мне встать. – У нас на носу премьера.

Когда я вхожу, спортзал уже набит битком: партер заставлен стульями, на трибунах яблоку негде упасть.

– Вон сколько желающих на тебя поглазеть! – Девон вопросительно смотрит на меня.

– Ага, как же! Опять будешь блевать?

Пока мы ехали, ему пришлось дважды останавливаться. То же самое случилось со мной накануне, перед генеральной репетицией. У меня крутит живот. Не могу есть, думать тоже не могу. Все из-за Елены и из-за волнения: ведь мне придется выступать в присутствии стольких людей!

– Это не репортеры, – напоминает он. – Они нормальные люди, которым просто хочется тебя увидеть.