Не мой Ромео

Да, рано или поздно, когда я повстречаю своего человека, это произойдет, но выступление перед трех-четырехлетками сродни укрощению диких кошек. У Тофера это получается несравненно лучше.

Мама не закрывает рта.

– Обязательно туда загляните! У них появилась новая секция биографий. – Она ослепительно улыбается. – Вы говорили, что любите биографии.

– Да, говорил. – Его тон суховат, маме адресована приподнятая бровь.

Я стараюсь не засмеяться. Он неразговорчив; наверное, со времени кончины жены успел утомиться от мамаш, пытающихся пристроить своих дочек.

Пока мама болтает с Патриком, тетя Клара шепчет мне на ухо:

– Вот бы он достался мне! Мечтаю о регулярных оргазмах!

– Слышал бы тебя Скотти! – шепчу я в ответ. – Уверена, он приходил к тебе вчера вечером и ушел до рассвета. Сколько можно таиться? Когда ты сделаешь из него настоящего мужчину?

Она щипает меня за руку – несильно, так, чтобы никто не заметил. Я закашливаюсь, чтобы замаскировать смех.

Вижу, она сияет – не иначе, вспоминает, как Скотти кладет свою почту ей в прорезь…

От моего взгляда она краснеет.

– Мне нравится скрытность. Низкий профиль – так, кажется, это называется у молодежи? Это сильнее возбуждает.

Она пихает меня локтем, мама косится на нас. Наверное, мы что-то пропустили.

Мистер Родс встречается взглядом со мной, потом упирается взглядом в мою обувь. Четырехдюймовые каблуки, само изящество! Я уже успела почувствовать себя в них как в любимых тапочках.

Он поднимает глаза на мое ухмыляющееся лицо.

– Приятно познакомиться. – Он трясет мою ладошку.

– Добро пожаловать в Дейзи, мистер Родс. Рада вашему приезду. – Я не кривлю душой. Его предшественнику было семьдесят лет, ему давно пора было на покой.

– Прошу вас, называйте меня Патрик. Синтия без устали о вас рассказывает. В этом году вы снова ставите «Ромео и Джульетту»? Обязательно посмотрю!

Она не на шутку за меня переживает. За всей этой суетой насчет того, что мне необходимо взяться за ум, скрывается тревога, что я нахожусь на перепутье, что что-то опасное, сидящее у меня внутри, вот-вот вырвется наружу.

– Разумеется, непременно! – Я изображаю улыбку.

В его взгляде появляется подобие интереса. Неужели туфель оказалось мало, чтобы его отпугнуть?

Я никогда не смогла бы стать девушкой или, того хуже, женой проповедника.